Книга Собственность Дьявола. Право на семью, страница 93 – Елена Николаева

Подняв воротник пальто, чтобы закрыться от ветра и повалившего на землю снега, я иду к двери. Георгий следует за мной. Мы оба покидаем здание отеля. Сместившись с красной дорожки вправо, останавливаемся под навесом, чтобы закончить начатый разговор.

Я бегло бросаю взгляд на свою тачку, а затем перевожу фокус на Астафьева.

— Знаешь, я всегда считал тебя надежным партнером и товарищем. Но после того, что ты провернул со мной… ты же всадил мне в спину нож… — возникший в горле спазм вынуждает замолчать.

Достаю из кармана сигареты. Выбив одну из пачки, вставляю в рот, прижимая фильтр губами. Поежившись от холода, чиркаю зажигалкой, подкуриваю. Рванувший в легкие никотин моментально расслабляет.

Делаю ещё одну глубокую затяжку, задерживая в груди весь этот гребаный яд. Он неприятно горчит на языке, но и хмелем в голове растекается. Только от этого эффекта мысли никуда не убегают. Они становятся ещё более навязчивыми.

«Пока не узнаю всю правду, я не отступлю!» — решаю, выбрасывая бычок.

— Ты видел, как я жил все эти месяцы. Я без неё подыхал! Какие, сука, доказательства ты искал?!

— Руслан.

— Заткнись! У неё твоя фамилия, — рычу я, буравя тяжелым взглядом человека, которому совсем недавно доверял. — Обручальное кольцо твоё? Маша родила недоношенных двойняшек. Что, мать твою, всё это значит? — схватив Георгия за грудки, встряхиваю его.

Кровь бурлящим потоком в затылок мне бьёт. Да так мощно, что в глазах от ярости темнеет.

— Дети чьи? Только не лги мне, сука! Иначе я завтра же потребую тест ДНК. Ты меня знаешь. И даже она меня не остановит.

— Твои, — Гера спокойно выдаёт.

— Что..? Ты… ска… зал..? — внутренности мгновенно скручивает тугим узлом. И этот чертов узел разрывает во все направления в кровавые ошмётки, где-то в районе сердца. Воздух камнем стопорится в груди, как после удара.

Смотрю Гере в глаза, зрение замыливается. Я часто моргаю. В висках грохочет бешеный пульс. Кисти немеют, когда я пытаюсь вытолкнуть накипевшие эмоции через сжатые кулаки. В какой-то момент я просто перестаю их ощущать.

— Выдохни, Рус. Янислав и Ярослава — твои плоть и кровь. Между нами, кроме доверительных отношений, ничего не было. Маша чиста перед тобой и перед Богом. Другую ты бы не смог полюбить. Не дави на неё. Хрупкая она. Сломаешь.

— Я хочу увидеть своих детей, — мой голос звучит сдавленно, так, что я сам его еле слышу. — Сегодня. Сейчас.

— Пусть она сама решает.

— Мария Викторовна! Стойте! — ночную тишину прорезают крики и громкие хлопки дверьми. Обернувшись на шум, машинально фиксирую происходящее.

— Отпусти его! Гера! — Маша бросается к нам, но Рома перехватывает её на полпути. Вжимая в себя, что-то с трудом вырывает из рук. И этот миг выстрелом вытряхивает из меня душу. Сердце лопается на куски. Я мгновенно цепенею от ужаса. По спине проносится холод. Нет, не холод, а мороз, именно леденящий душу мороз, такой, от которого сводит позвоночник и челюсти. Ладони вмиг становятся влажными.

Повисшая в округе тишина начинает давить на мозг.

Маш… Маша… Машенька… — проносится в голове истеричный шёпот.

Только не она… Только не она…

Пытаюсь броситься к ней, но ноги не слушаются, становятся ватными.

Сгустившийся вокруг меня морок едва не утягивает на тот свет.

Нет! Нет! Нет!

Рома, мерзавец, как ты мог такое допустить?