Книга Штрафной удар сердца, страница 56 – Алекс Винтер

Им приходится ждать, пока в гардеробе отдадут куртки, потом так же невыносимо долго стоять в пробке на пути домой. Отец возбужденно пересказывает моменты матча, слишком довольный, чтобы заметить угрюмое молчание дочери. Дома Таня торопливо занимает ванную, раздевается и смотрит на себя в зеркало, прикоснувшись кончиками пальцев к ноющему животу. Ей мерещится взгляд врача, осуждающий и в то же время равнодушный. Но содеянного не вернешь.

Наутро ей становится гораздо легче. Забросив в себя еще пару болеутоляющих таблеток, она едет на тренировку и откатывает программу, разве что отказывается от самых сложных прыжков, тут же получив нагоняй от Торадзе, которая требовательно машет ей, приказывая подкатиться к бортику.

– Дорогая моя, сейчас не время осторожничать! – недовольно говорит Торадзе. – Что ты катаешься, будто хрустальная?

– Простите, – сконфуженно извиняется Таня. – Я плохо себя чувствую. Ночь почти не спала.

Это глупо. Торадзе не признает таких отговорок, и, уже выпалив это, Таня понимает, что сейчас ей выскажут еще больше, и не ошибается.

– Детка, перед отбором надо забыть о всех своих болячках, собраться и выдать требуемый максимум, и не важно, что у тебя животик болит или головка. Ноги-руки в порядке? Иди и катайся. И сделай мне этот чертов ритбергер! А не можешь или боишься – на кухню, пельмени лепить, детей рожать.

– Извините, – шепчет Таня.

Торадзе кривится:

– Мне твои извинения не нужны. Я сказала: иди и сделай. Просто сделай.

Таня отлипает от бортика, отталкивается ото льда коньками, пролетает на приличной скорости круг и делает тот самый чертов ритбергер, после чего, недокрутив его, предсказуемо падает, кувыркаясь, как пластмассовая кукла. Мимо пролетает Серебрякова и бросает на нее презрительный взгляд. Раньше такие взгляды от Алисы казались обидными: когда они были моложе, то дружили, но Серебрякова быстро поднялась и перестала обращать на нее внимание. Да и в целом, кажется, подруги ей были не нужны, в отличие от Тани Ереминой, что остро нуждалась в человеческом тепле и сочувствии, недоступном в жестоком мире спорта. Таня поднимается, сгибается пополам и медленно катится к бортику. Торадзе глядит на нее и с отвращением всплескивает руками.

– Мешок с говном, – констатирует она.

В раздевалке, торопливо сбрасывая форму в сумку, Таня радуется, что тренировки Алекс и Елены разнесены по времени во второй половине дня, и ей не придется с ними сталкиваться. Сегодня ей необходимо отправиться по своим делам, и желательно, чтобы ее никто не видел. Но планы меняются перед самым домом. Из окна такси она видит знакомую фигуру у бара «Победа» и торопливо просит водителя остановиться. Неуклюже вытащив огромную сумку из багажника, Таня перебегает через дорогу, едва не попав под автобус, который возмущенно гудит, но она не обращает внимания.

– Антошка! – зовет Таня.

Антон Романов не один, он в компании казахстанского хоккеиста. Она как-то даже была ему представлена, только имя забыла, кажется, Омар, как морское членистоногое. Антон улыбается, будто и правда рад ее видеть.

– Танюха, как оно? – весело говорит он и целует ее в щеку, после чего озабоченно добавляет: – Вы же знакомы, да?

– Да, – говорит Таня. Омар, или как его там, ей мешает. Она вдруг осознает, что не почувствовала прежнего тепла от прикосновения Антона, хотя еще недели две назад каждое его касание вызывало у нее сладкую негу. Внутри, в самом низу живота на миг шевельнулся ледяной клубочек, послав стрекательные щупальца по всей нервной системе. Таня содрогается, как от ожога, но этого никто не видит.