Книга Священная книга атлантов, страница 103 – Наталья Николаевна Александрова

И снова доберман не рассердился. Он тихонько рыкнул и малость сдал назад.

– Может, поговорим? – предложила Надежда. – Просто так поболтаем, по-дружески. Тебя зовут Бафомет, я знаю. Но, если честно, кличка твоя мне не очень нравится. Какая-то она неблагозвучная. Помнишь, как в песенке капитана Врунгеля: «Как вы яхту назовете – так она и поплывет»? А тебе, бедняжка, с таким именем трудно будет в жизни пробиться. Ну, назвали бы тебя Самсоном или Зевсом. Можно еще Геркулесом. Знаешь, кто такой Геркулес? Это не каша, так звали очень сильного человека.

Доберман отступил задом к самой стенке и сел на задние лапы. Он негодующе взлаял и смотрел укоризненно.

– Что, тебе надоела моя болтовня? – догадалась Надежда. – Но не молчать же, скучно так сидеть. Лучше разговаривать. Слушай, может, тебе стихи нравятся?

И она тут же начала читать:

Доберман вроде бы сначала прислушивался, но на третьей строке громко залаял.

– Не понравилось, значит, – констатировала Надежда. – Ну, скажу тебе честно, мне это стихотворение тоже не нравится. Но вот засело в голове еще с детского сада. Про дядю Стёпу у него лучше, только я его не помню. А вот это:

Тут Бафомет залаял грозно и даже предпринял попытку снова приблизится к пленнице.

– Тоже не нравится? Ну и ладно, – покладисто согласилась Надежда. – Тем более что я кроме этих строф и не помню, что дальше.

Доберман смотрел вопросительно. Надежда поняла, что он требует дальнейшего знакомства с классической поэзией. Она перебрала в голове всё, что помнила, и получилось, что помнила она совсем немного, в основном коротенькие стихи, а если длинные, то не до конца, отдельные строчки:

– Дама бубён варила бульон, – от полного отчаяния начала Надежда. – И пудинг пекла на обед. Десятка бубён украла бульон, а пудинг украл валет^[6].

– Издеваешься? – пролаял Бафомет.

– Извини. – Надежда склонила голову.

И тут в эту голову пришла мысль. Точнее, не мысль, а давнее воспоминание. Воспоминание о том, как она укладывала спать внучку Светланку.

Это было давно, внучке было года два, тогда родные гостили у Надежды всей семьей. Дочка с зятем бегали по знакомым и развлекались, как могли, подкидывая ребенка бабушке. Обычное дело, но ребенок никак не хотел засыпать днем. Никакие колыбельные не помогали. Пока Надежда опытным путем не дошла до стихов. Причем главное было – не прерываться, говорить и говорить монотонным голосом. И тут на первый план выступил Александр Сергеевич Пушкин. Так, может, он и сейчас поможет?

Надежда уселась на стуле поудобнее и начала:

После первых трех строф доберман развалился у стены в самой вольготной позе. Когда Надежда дошла до воспитания молодого Евгения («Мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь…»), доберман перевернулся, лёг, положив голову на лапы.

Далее Надежда честно заметила, что «всего, что знал еще Евгений, перечислять мне недосуг», а доберман в это время сомкнул глаза и полностью расслабился.

Быстренько проскочив любовные похождения Онегина, Надежда продолжала живописать светские балы и званые обеды, ей даже есть захотелось, но поскольку Бафомет не знал, что такое «И Страсбурга пирог нетленный», то он никак на эти слова не отреагировал.