Книга Сквозь огонь, страница 63 – Евгения Овчинникова

— Может, хватит уже, пойдем отдыхать? – спросила директриса, когда ансамбль из города-побратима скрылся в школе.

— А теперь приглашаем всех в столовую на банкет! – объявила ведущая, и все с облегчением направились внутрь, тем более что снаружи поднялся ветер и, судя по всему, собирался дождь.

Выпускников провели в столовую по длинному коридору. На полу лежал все тот же вытертый кафель, на котором я помнила каждую трещину. Здесь мы прятались, когда сбегали с уроков. Здесь или в гардеробе, там стояли рядами вешалки, можно было скрыться среди шуб. Сейчас все огорожено, сверху надпись «Гардероб». Гардеробщица, номерки. В школу теперь и мышь не проскочит. Ясное дело, безопасность.

В столовой рвались вверх сотни надутых гелием шариков, собранных в несколько грандиозных разноцветных охапок. Их привязали к грузу, чтобы они не взлетали. На подоконниках стояли большие букеты полевых цветов, к которым явно приложили руку флористы. Столы составили буквой П, в окошко раздачи была видна суета на кухне: повара в колпаках и косынках колдовали над сковородками, от которых поднимался пар. Между столами ходили официанты, поправляли скатерти, перекладывали приборы, чтобы лежали ровно. Увидев нас, они шмыгнули в дверь кухни.

На стене напротив входа висели буквы: «Добро пожаловать в родную школу!» Нас рассадили опять по классам, на тарелках стояли карточки с именами. Паша оказался далеко, на другой стороне буквы П. Ведущие сказали пару фраз и передали слово директрисе.

— Дорогие мои друзья, – сказала она, энергично жестикулируя. – Много говорить я не буду. Спасибо, что собрались, порадовали меня и учителей. Знаю, что некоторые приехали издалека, и им – отдельное спасибо. Молодцы, что нашли время, оторвались от семьи и работы. Я же знаю, у всех маленькие дети и карьера, наверное, прет в гору. Давайте начнем праздник, а потом уж поговорим со всеми по отдельности.

Наступила приятная суета, когда официальная часть окончена, а банкет еще не начался. Напротив меня сидел Круглов, рядом с ним – наши одноклассницы. У них были начесы на затылках и выпирающие из рукавов полные руки. Круглов все так же нервически шарил глазами по залу, поймать его взгляд не получалось. Но я прочитала тех, кто был справа и слева от него.

В голове у одной, среди падающих сверху, как метеориты, воспоминаний, я отыскала совсем немного о Вере: зависть, потом – жалость. Больше ничего. В голове у другой воспоминания роились как пчелы, то и дело жаля меня то ревностью, то гневом, но о Вере она знала не больше первой.

Я начала понимать, что зря притащилась на встречу: искать обидчиков здесь бесполезно, я не смогу прочитать всех в зале. Разве что доберусь до Паши. Но сделать это сейчас невозможно. К досаде на себя прибавилось прямо-таки непреодолимое желание напиться. Казалось, свихнусь от мыслей о ней, если не выпью. Но мне категорически нельзя пить, потому что теряю контроль и начинаю копировать собеседников. Сергей вовремя уводит меня с вечеринок. Жаль, здесь его нет.

Все накладывали себе еду. Официанты сновали между столами, наливая алкоголь. Некоторые, не дожидаясь их, начинали сами открывать стоявшие на столах бутылки.

— Что будете пить? – прошелестело у меня над ухом.

Я оглянулась. Миловидная девочка лет восемнадцати. На бейджике, приколотом к груди, имя «Олеся». Пока я разглядывала ее, она повторила: