Архив электронных книг – страница 22768

— Вам знакома девушка, с которой ехал ваш супруг? — Повторяет следователь. — Какая девушка? — В салоне автомобиля на момент аварии была девушка. При ней нет документов и телефона, поэтому личность пока не установлена. Девушка еще не пришла в себя, она тоже в реанимации. Холодные, ледяные мурашки проносятся по всему телу. От непонимания накатывают слезы. — Нет. Дальше он задает уточняющие вопросы, на которые я бесцеремонно отвечаю «нет», мы прощаемся и я подхожу к администратору. — Могу я забрать личные вещи мужа? Телефон, например? Мне нужно сообщить в его отдел о произошедшем, его могут потерять. Медсестра уходит и возврашается с коробкой, забираю телефон. Сразу захожу в список входящих. Нахожу по времени нужный. Неизвестный. Тут же зачем — то набираю, хотя сама понимаю, что мне сейчас никто не ответит. Телефон выключен, это логично. Мне нужно узнать, чей это номер. Как? Батарея садится. Судорожно набираю цифры на своем телефоне и хочу сохранить, но замираю. Потому что данный контакт в моем списке уже существует.

Муж украл деньги у целого рынка — и объявил людям, что миллионы забрала я. А когда я потребовала сказать правду, обнял молодую любовницу и усмехнулся: «Базарной бабе — базар». Двадцать восемь лет мы строили общее дело. После развода ему достались дом и благополучная жизнь, мне — обветшавшие торговые ряды и люди, которым нечем выполнить обещанное. Я надеялась хотя бы на поддержку лучшей подруги, пока она не встала рядом с ним и не сказала: «Люда, не ври. Ты сама призналась мне, что получила деньги».

— Продажная тварь! — кричит он, голос срывается на визг. — Ты с моим другом в баре целовалась, да? Пока я работал, пока свадьбу планировал, ты с Антоном по барам моталась? В голове секунду полная пустота, будто мозг отказывается складывать слова в осмысленную картину. Антон, бар, поцелуй — три слова, никак не соединяющиеся в единый образ, потому что ничего подобного никогда не происходило. Портниха тихо отступает к двери, бормочет что-то про перерыв, явно не желая оставаться свидетельницей семейной драмы, но никто не обращает на неё внимания. — Какой бар, о чём ты вообще? — спрашиваю, инстинктивно прикрывая грудь руками, хотя платье полностью закрытое. — Вот об этом! — Артём хватает телефон обратно, тычет экраном мне в лицо. — Смотри сама, раз забыла! На экране застывший кадр — я на видео поднимаю голову, кто-то целует меня у барной стойки, лицо целующего размыто движением, но по силуэту, по стрижке узнаваем сразу. Антон. Смотрю на видео секунду, две, пытаясь понять происходящее, а мозг судорожно перебирает воспоминания — никогда не была с Антоном в баре, никогда не целовалась ни с кем, кроме Артёма, за последние два года точно. Пальцы дрожат, беру телефон из его руки, вглядываюсь пристальнее, замечаю странную рябь по краю кадра, лёгкий сбой в освещении на границе плеча — мелочь, ускользающая от глаз человека, охваченного яростью, но цепляющая моё внимание рабочим инстинктом дизайнера, привыкшего разбирать изображения на составные части.

— Чего тебе не хватало в наших отношениях?! За что ты так со мной поступил?! Ты же просто убил нашу любовь, растоптал её, как ненужный мусор! Руслан молчал, сжимая руль так, что белели костяшки пальцев. Он всё решил за нас обоих. Вернул меня домой и запретил выходить без его разрешения, словно я вещь, кукла в его собственности. — Отдохни, успокойся, завтра поговорим на свежую голову. А мне нечем дышать. Дом стал чужим, стены давят, превращая всё, что было, в руины. Мне хочется убежать, исчезнуть, но я не могу. Теперь внутри меня бьётся ещё одно сердце — беззащитное, крошечное, невинное. Он не должен узнать. Он не достоин больше нас... Неидеальные герои Эмоциональные сцены ХЭ быть!

Прагматизм, цинизм, острый ум, репутация акулы — это о нем. О лучшем адвокате, у которого нет слабых мест, и поэтому неуязвимом. Вытащить девчонку из беды? Для поддержания имиджа — пожалуйста. Потерять от нее голову? Да не может быть! Или может?

Может ли пай-девочка резко дёрнуть стоп-кран и выпрыгнуть из поезда чужой мечты? Не пожалеет ли об этом, когда в карманах и в желудке пусто, чувство вины грызет душу, а на пути к любви одни препятствия?