Архив электронных книг – страница 22216

Леся стоит в ванной комнате хрущёвки и смотрит в зеркало, где отражается незнакомая женщина. Ржавая вода собирается в раковине тонкими нитями, а за дверью её близнецы жуют подгоревшую гречку. Месяц назад муж ушёл к бухгалтерше, вывез технику и оставил два миллиона долга. Леся записывает в блокнот симптомы опустошённости, не похожей на депрессию, и не подозревает, что сегодняшний перевод древнего манускрипта — любовное послание на смеси египетского и латыни — вырвет из неё что-то древнее, чем память. Леся хочет только одного: протянуть от зарплаты до зарплаты, накормить детей, не развалиться. Она привыкла, что рецепты не предают — смешай, нагрей, получи предсказуемый результат. Но за спиной у неё пустота, куда ушёл муж, и долг, который она не может обсуждать вслух. Она неудобна окружающим тем, что отказывается ломаться вслух: гордость у неё сжалась в кулак и не разжимается, даже когда дети просят масло к гречке. Александр уже нашёл её подпись под переводом и почерк, который узнал бы через тысячу лет. Он обещал себе не давить, не пугать, не повторять ошибок прошлых жизней — но купил её сыну кроссовки, уладил с полицией драку сына, приносит ужин в подвальную лабораторию. Леся чувствует жар его ладони, видит дрожь рук в воздухе у его плеч, представляет в темноте лифта нож, которым никогда не владела. Она теряет покой, который так долго выстраивала из отказов и терпенья, а он мешает ей — не напором, а присутствием, из которого невозможно вычеркнуть его.

Алира сняла серебряный браслет и положила его на папку с печатью Совета. Кайран смотрел на него, не двигаясь, пока она брала перо и ставила подпись под документом о разводе. Он подписал следом, и она услышала, как дверь за ним закрылась в коридоре, где еще не стихли шаги. Лея завозилась в пелёнке, Марк тихо всхлипнул во сне, Леон вытянул руку, будто искал кого-то рядом. Алира наклонилась к детям, не оборачиваясь. Она хотела состариться в доме, где теперь ее не хотели. Она четыре года верила, что любовь к Альфе — это прежде всего выбор, а не обстоятельство. Готовила имена, ждала родов, думала, что терпение и верность открывают двери. В итоге оказалась лишней в уравнении, где считали не сердца, а голоса старейшин. Она не кричала, не ломала мебель, не проклинала — просто собирала детей и уезжала в снег, потому что оставаться значило бы показать троим детям, что их можно поставить на паузу до лучших времен. Кайран прислал экипаж, деньги, охрану до Речного Дола. Он стоял во дворе, когда они уезжали, и просил хотя бы попрощаться с дочерью. Алира разрешила — не ему, а Лее, которую нельзя было превращать в оружие. Она не смотрела назад, пока ворота Серого Хребта не скрыли его окончательно. Семь лет спустя она лечила чужих в маленьком городе, выращивала яблони, учила детей не просить разрешения на жизнь. Леон услышал волка раньше всех взрослых оборотней на площади, и в его глазах на мгновение проступило серебро. Алира узнала этот цвет — она видела его в зеркалах, в луне над границей, в тех немногих моментах, когда Кайран забывал быть Альфой. Теперь она снова слышала шаги за дверью, только на этот раз не знала, чей волк приближался — отца, которого она запретила приходить, или чужого, о котором не знала.

Судьба перенесла меня на тысячу лет назад в раннее Средневековье. Англы решили, что я ведьма, и хотели казнить, но море взбунтовалось. Меня спасли викинги и забрали с собой на Север как трофей. Теперь мне снова грозит смерть, если не смогу исцелить немого ярла. Другие рабыни завидуют мне и строят козни, а конунг планирует новые сражения. Я должна выжить любой ценой в этом жестоком мире и вернуться домой. Но как это сделать? Ведь сердце уже принадлежит тому, кто не знает пощады… Вас ждут: ❄ Властный герой ❄ Сильная героиня ❄ Жестокий мир викингов ❄ Приключения и любовь

Я – Элина, попаданка и первокурсница в Академии Осьмира. Только есть одна проблема: магии во мне нет от слова «совсем». Ночная вылазка с подругами должна была помочь разбудить мой дар. Вместо этого мы случайно подслушали разговор. Оказывается, мой дед был не просто магом. Он был одним из основателей чудовищного ордена магов крови. И теперь я должна сообщить своему «жениху» – знаменитому ректору Каэлену ван Морвигу, что он собрался жениться на внучке человека, которого он считает чудовищем.

Меня сослали на Север доживать в роли бумажной жены дракона. Вместо столицы — ледяное поместье, вместо покоя — дом, где слуги боятся поднять глаза, хозяйство разваливается на части, а в башне заперт больной мальчик, которого почему-то запрещено лечить. Я должна была сидеть тихо и не мешать. Но я не умею смотреть, как люди умирают, если их еще можно спасти. Теперь у меня есть всего один шанс: поднять из руин северную лечебницу, вернуть дому жизнь и понять, кто и зачем годами лгал о наследнике. Мой муж-дракон мне не доверяет. Его родня мечтает избавиться от меня. А чем сильнее оживает Север, тем опаснее для врагов оставлять меня в живых.

Спасая чужих детей, погибла сама. И теперь едва начатая книга о попаданке в XIX век останется недописанной. Что значит «я попала в собственный замысел»? Здесь всё не так! Моя Катя должна была быть химиком. А у меня по химии четвёрка с натяжкой. И что мне теперь делать с фотоателье, доставшимся в наследство? Всех знаний о фотоделе — несколько роликов из ютьюба и пара бесед с любителями старины. Но сдаваться нельзя. Задачи: – избежать брака с купцом; – сделать фотоателье прибыльным; – понять, кто из местных мужиков достоин стать главным героем (ну не успела я выбрать). Да и сюжет не продуман. Придётся импровизировать. Буду дописывать книгу изнутри. Упс! Так это — не книга? Всё по-настоящему?