Онлайн книги жанра «Современная проза, страница 642»

Борис Хазанов родился в 1928 году в Москве, учился в МГУ, был арестован по политической статье, после возвращения из лагеря закончил медицинский институт, работал врачом в деревне, параллельно писал рассказы и повести. С 1982 года живет в Мюнхене. Книга `Город и сны` - первый выпускаемый в России представительный том прозы Бориса Хазанова, прозы удивительно гармоничной и привлекательно несовременной, если иметь в виду `злобу дня`. В его рассказах и повестях настоящее перетекает в прошлое, автор и герой постоянно меняются ролями (что создает напряженную интригу), сон и явь практически неразличимы. Мотив сна - вообще один из главенствующих в прозе Хазанова, будь то рассказ-греза `Город и сны`, рассказ-воспоминание `Дорога` или необычная повесть `Далекое зрелище лесов`, в которой герой-писатель в наши дни поселяется в глухой деревне и очень скоро обнаруживает, что по соседству с ним `живут` - бывшие владельцы дворянской усадьбы, `комиссары в пыльных шлемах`, святые Борис и Глеб, а также тени из его прошлой жизни...

В четвертый том Собрания сочинений Бориса Хазанова вошли повести "Зов родины" и "Возвращение", рассказ "Пусть ночь придет", роман в новеллах "Взгляни на иероглиф" и заново отредактированный и дополненный роман "Вчерашняя вечность". Сквозные темы этих различных по жанру и исполнению произведений - человек, противостоящий Истории, судьба России в XX веке, родина и чужбина.

Книга Петера Эстерхази "Harmonia caelestis" ("Небесная гармония") для многих читателей стала настоящим сюрпризом. "712 страниц концентрированного наслаждения", "чудо невозможного" - такие оценки звучали в венгерской прессе. Эта книга - прежде всего об отце. Но если в первой ее части, где "отец" выступает как собирательный образ, господствует надысторический взгляд, "небесный" регистр, то во второй - земная конкретика. Взятые вместе, обе части романа - мистерия семьи, познавшей на протяжении веков рай и ад, высокие устремления и несчастья, обрушившиеся на одну из самых знаменитых венгерских фамилий. Книга в целом - плод художественной фантазии, содержащий и подлинные события из истории Европы и семейной истории Эстерхази последних четырехсот лет, грандиозный литературный опус, побуждающий к размышлениям о судьбах романа как жанра. Со времени его публикации (2000) роман был переведен на восемнадцать языков и неоднократно давал повод авторитетным литературным критикам упоминать имя автора как возможного претендента на Нобелевскую премию по литературе.

`Мое детство совпало с некоторыми трагическими ошибками социализма: 17 июня 1951 года власти депортировали мою семью, вслед за другими отпрысками старинных родов, из Будапешта в сельскохозяйственные районы Венгрии. С тех пор я учился и играл в футбол... Снекоторым преувеличением можно сказать, что закончил математический факультет будапештского университета (вероятно - из жажды приключений), после чего четыре года работал в институте вычислительной техники, чтобы, так сказать, окунуться в гущу жизни. Теперь - свободный писатель`.

С ледяным спокойствием молодой Дуаньбай принимает известие о том, что старый император завещал трон именно ему, своему пятому сыну. Слабый, равнодушный и бесталанный правитель, он пьянеет от сознания собственного могущества и с упоением подвергает подданных пыткам и мучениям, железной рукой ведя страну к катастрофе. "Последний император" - завораживающая история извращенной жестокости и морального падения, смертельной борьбы за власть и запутанных дворцовых интриг.

Впервые на русском языке публикуется роман Милана Кундеры "Жизнь не здесь", написанный в 1970 году и повествующий о судьбе молодого поэта в эпоху террора, когда "поэт и палач властвовали рука об руку". В рамках индивидуальной биографии перед читателем разворачивается рассказ о любви и предательстве, о поэтическом таланте и политическом конформизме, о столкновении лирического сознания с юношеским себялюбием, о сопряжении Поэзии и Истории. По словам самого автора, это книга о том, как поэзия в "один роковой день" превращается "в искусство, приукрашивающее зверства", улыбаясь миру "кровавой улыбкой невинности".