Онлайн книги жанра «Современная русская и зарубежная проза, страница 1226»

Такой Большой (большой с большой буквы) книги рассказов уже давно не было в русской литературе! И не просто рассказов: в каждом из них – пружина настоящего романа, готовая по воле читательского воображения разжаться и выстрелить. Юрий Буйда родился и вырос под Калининградом, на фронтире двух миров и двух культур – русской и немецкой. Попытка найти себя в этом двуполярном космосе, обрести точку опоры и свое место – вот основной мотив книги. «Все проплывающие» – это история одного человека, рассказанная тысячей голосов, среди которых голоса не только героев, но и вещей, городов, самой эпохи. Буйда творит миф ушедшей в прошлое Восточной Пруссии, собирая его по кусочкам собственных впечатлений и «снов души». «Там, где я родился, тени и тайны принадлежали чужому миру, канувшему в небытие. Но странным образом эти тени и тайны – быть может, тень тени, намек на тайну – стали частью химии моей души». Несколько лет назад часть этой книги выходила под названием «Прусская Невеста» и попала в шорт-лист Букеровской премии, а также была отмечена премией им. Аполлона Григорьева. Сегодня перед вами самое полное, обновленное издание этой удивительной книги, способной навсегда изменить ваше отношение к литературе.

«История пропавшего в 2012 году и найденного год спустя самолета „Ан-2“, а также таинственные сигналы с него, оказавшиеся обычными помехами, дали мне толчок к сочинению этого романа, и глупо было бы от этого открещиваться. Некоторые из первых читателей заметили, что в „Сигналах“ прослеживается сходство с моим первым романом „Оправдание“. Очень может быть, поскольку герои обеих книг идут не зная куда, чтобы обрести не пойми что. Такой сюжет предоставляет наилучшие возможности для своеобразной инвентаризации страны, которую, кажется, не зазорно проводить раз в 15 лет». Дмитрий Быков

Трое детей, муж, который пропадает на работе, и ни одной минуты, которую можно было бы потратить на себя. Такова жизнь Кейт Боровиц. А ведь когда-то она была журналистом, подавала надежды. Но инстинкт журналиста — как умение кататься на велосипеде: можешь сколь угодно долго не крутить педали, но, стоит тебе сесть за руль, обязательно поедешь. Обнаружив свою знакомую, Китти Кавано, убитой, Кейт решила провести расследование и во что бы то ни стало выяснить, кому понадобилось убивать образцовую мать и домохозяйку. К тому же на столе в кухне убитой Кейт обнаружила записку с телефоном человека, который когда-то очень много значил в ее жизни, да и сейчас — что обманывать себя? — ей далеко не безразличен.

Эта книга о жизни, о том, с чем мы сталкиваемся каждый день. Лаконичные рассказы о радостях и печалях, встречах и расставаниях, любви и ненависти, дружбе и предательстве, вере и неверии, безрассудстве и расчетливости, жизни и смерти. Каждый рассказ заставит читателя задуматься и сделать вывод. Рассказы не имеют ограничения по возрасту.

Были, были времена, когда в речь москвича только входили слова «тим-билдинг» и «ипотека». Когда вольно раскинувшийся по коридорам ковролин превращал пыльную «контору» в «европейский офис», а «Маргарита» и «Космополитен» значились в меню в разделе «экзотик-коктейли». В те благословенные времена мобильная связь уже широко охватила массы трудящихся, но все еще было гораздо дешевле и привычнее собираться под желтыми абажурами, нависающими над столиками в модных ресторанах и кофейнях, и под бокал-другой рассказывать друг другу истории о прекрасной новой жизни. Истории, приключившиеся с тобой, с твоими знакомыми и со знакомыми знакомых. Наивные, нелепые и смешные. Коктейльные истории. Эти двадцать рассказов о Москве и москвичах были записаны столичной журналисткой (назовем ее для отвода глаз Леной) именно тогда — в далеком 2004 году, когда еще не считали, на какой срок пошел Путин, а дамы, покупая свою первую шубку из норки, свято верили, что не за горами шиншилла. И что песец уже позади.

Фантасмагорический роман, где вымысел переплетен с реальностью, день сегодняшний соседствует с минувшим. Это повествование о природе власти, ответственности и чувстве вины, памяти и морали, написанное ироничной, насыщенной аллюзиями прозой с кафкианской интонацией.