Онлайн книги жанра «Современные любовные романы, страница 2619»

В её шкатулке — театральный билет пятилетней давности, хрупкий засушенный цветок, одинокая мужская запонка и… фотография девушки, перечёркнутая красным. В его жизни — престижная работа, уважение коллег, красивая любовница и… больная жена, которую он не может бросить. С женой — жалость и тихое удушье вины. С любовницей — глоток воздуха и пьянящая иллюзия свободы. И каждый день — выбор, что всё больше напоминает ловушку. Но однажды он находит её шкатулку…

Я учусь в университете, где процветает распущенность высокомерной золотой молодежи. Но я всячески избегала стычек и старалась вести себя незаметно. Пока в один прекрасный день на пороге аудитории не появился ОН. Монстр, уже когда-то изменивший мою жизнь. Теодор Хьюз − расчетливый, холоднокровный, эгоистичный и чертовски красивый подонок. Его мотивы неизвестны, но он быстро занял место короля и сконцентрировал все внимание на себе. Я надеялась, что он больше никогда не появится в этом городе, ведь знаменитый папаша устроил ему лучшую жизнь. Но ошиблась. А главное, я не ищу с ним встречи, стараюсь избегать, но он действует иначе. И, кажется, я стала новым объектом для его игры. Но не позволю еще раз причинить себе боль.

Из-за школьной травли добрая Василиса стала замкнутой и неуверенной в себе, но переезд помог ей измениться внешне, и теперь в родном городе никто не узнает в рыжеволосой красавице того гадкого утенка для битья, хотя робкость характера никуда не делась. По неудачному стечению девушка оказывается в одной группе со своим школьным кошмаром, который теперь проявляет знаки внимания и, кажется, испытывает симпатию. Но девушку интересует другой, старший брат ее главного кошмара, и тот, по кому сходит с ума чуть ли не половина студенток. Вот только Василиса знает, их миры слишком разные, и ее школьная влюбленность в поцелованного солнцем так и останется наивной фантазией. Но почему он каждый раз смотрит на нее так, словно их чувства взаимны? И почему он раз за разом оказывается рядом?

− Ты кто вообще такой, чтобы лезть в мою жизнь? − Я тот, кто кормит твоего сына. И тот, кто замечает, что ты уже неделю не ела нормально. Меня зовут Мира. Я студентка с ребенком на руках. И я знаю главное правило выживания: нельзя влюбляться в монстра. Особенно если этот монстр − Ян Зарецкий. Он − король здешнего болота, наглый, циничный тип, которого боится весь универ. Он плюнул на мой пол, попробовал смесь моего пупса и заявил, что я травлю ребенка. И знаете что? Он, черт возьми, оказался прав. Теперь он лезет в мою жизнь: пишет записки с «советами», подкидывает деньги, носит моего мальчика на руках и смотрит так, будто я − его личная головная боль. Я хочу его ненавидеть. Я должна держаться подальше. Но мелкий тянет к нему ручки. А мое сердце шепчет: «Он просто ждал, когда кто-то разглядит в нем человека».

— …я тебе изменил. Говорят, три слова способны перевернуть жизнь, и это правда. Со мной так однажды уже случилось, когда мой муж произнес заветные три слова семнадцать лет назад впервые. Тогда моя жизнь действительно изменилась: взрослая жизнь в съемной квартире, потом свадьба и долгожданный ребенок. Я была рядом с ним, когда у нас ничего не было. Поддерживала его, любила безумно… чтобы в одну июньскую ночь услышать уже другие три слова, перевернувшие мою жизнь. Нет, не перевернувшие… уничтожившие. — Я понимаю, что это… — Слава делает шаг навстречу, а я сжимаюсь. Он замирает. Опускает глаза, пару мгновений молчит — между его бровей залегает до боли знакомая морщинка, как свидетельство того, что он особенно серьезно думает. Тишина давит, пока под моими ногами рассыпается земля… я жду. Мне страшно, и сердце как будто бы не бьется. Я смотрю на него пристально, не моргая, потому что… жду, вопреки доводам разума. Я жду, к чему он придет и что предложит… Наконец, кивнув, он вскидывает взгляд и проговаривает четко: — Когда подаешь документы на развод, тебе всегда дается месяц на размышления. Давай… тоже попробуем?.. — Ты хочешь ра-развестись?.. — Я не знаю, Даш, но… мне нужно время. Густое разочарование выливается на внутренности, разъедает душу, как кислота. Да, я ждала от него решения, но явно не этого. Не знаю чего — но не этого, господи…

Сергей наконец нащупал край одеяла и дёрнул его на себя. Дёрнул сильно, всё разом, и оголил её ноги до бедра. Она поправлять не стала. — Кать, ты не поняла... Голос у него сел. Он сидел в моей постели, придерживая одеяло на груди, и смотрел на меня снизу. Я стояла в дверях спальни, в колготках, с пустыми руками. За спиной у меня в коридоре горел свет, и на этом свету было хорошо видно моё лицо. Я молчала. Слов у меня не оказалось совсем — я перебирала внутри и находила пусто. Вика села. Не спеша, подтянув простыню только до пояса, и отвела волосы за ухо. — Слушай, — произнесла она мягко, — раз уж так вышло. Давай мы всё-таки поговорим втроём. В коридоре на тумбе стоял торт с шоколадной надписью.