Онлайн книги жанра «Современные любовные романы, страница 2381»

Выскакиваю из ледяного бассейна и несусь обратно в сауну. Распахиваю дверь. Растерянно хлопаю глазами. Не туда зашла! Позорище, Бестужева! Вот только у тебя такое! Слышу характерное присвистывание и смешок… Здесь не меньше десяти мужиков… — Это что за банная цыпа? — говорит кто-то из них. — Моя личная помощница.…- хмыкает до боли знакомый низкий ироничный голос. Перевожу глаза на его источник и вижу своего вредного начальника-самодура. В его глазах смесь интереса и удивления. Еще бы, он ведь до этого видел меня только в огромных очках и мешковатом барахле офисной моли, а не в купальнике, купленном бывшим мужем для нашего медового месяца на Мальдивах… Интересно, то, что я оказалась не такой уж «курицей», как он меня обозвал с самого начала, а вполне себе «цыпой», сделает его чуточку менее деспотичным? Я бы с удовольствием вообще уволилась от Генерала, вот только меня угораздило въехать в зад его дорогущего джипа и теперь я должна ему кругленькую сумму…

Окрыленный недавней победой в Мировой серии, стартовый питчер Уилл Андерсон меньше всего ожидает внезапного обмена в «Бостон Блюз». Да и переходит он в новую команду вовсе не один. Весь прошлый год младшая сестра кэтчера, и одновременно с тем его товарища по команде, оставалась не более чем просто знакомой. Уилл вовсе не обязан о ней печься, однако перед взрывным темпераментом устоять невозможно: его невольно с головой затягивает в бушующее пламя. Появившись на пороге дома брата, Калли Рейер дала себе твердое обещание: никаких больше отношений с бейсболистами. Весь сезон она будет старательно держаться от товарищей брата по команде на почтительном расстоянии. Но судьба распорядилась иначе: мало того что Калли становится новым штатным фотографом «Блюз», так еще и заезжает в квартиру по соседству с питчером команды. Оказавшись на опасной грани между дружбой и непреодолимым взаимным притяжением, Калли и Уилл вынуждены решать, стоит ли их связь риска потерять любимое дело. Ведь, как выяснилось, служебные романы в «Бостон Блюз» находятся под строжайшим запретом.

Я видела всё. Грязная подворотня, черный байк и он — мужчина, прижимающий чужую голову к своим бедрам. Спустя десять минут этот зверь сел напротив меня в кафе. — Ты смотрела, не отрываясь, Вира, — его голос прошелся по коже наждаком. — Теперь ты не уснешь, пока не узнаешь этот вкус сама. Марк — тату-мастер, не знающий жалости. У него одно правило: «Села — дала». Я — отличница-лингвист, и я только что совершила главную ошибку в жизни. Я села на его байк.

Дарья стояла под окном и слышала, как её Лёшка объяснял другу, зачем ему жениться на женщине, которая два года кормила его, ждала между рейсами и мечтала о ребёнке. Оказалось — ни зачем. В мае из обучения возвращается Оксана, а Дашка так, для здоровья, чтобы добру сочному не пропадать. Мужчины заржали, а она стояла с блюдом в руках и поняла: общежитие для Алексея закрыто. Только вот просто выгнать его — не про неё. Повар шестого разряда, работающий ножом лучше веника, в ту же ночь нашпиговала еду в дорогу маминым слабительным, вытащила из машины туалетную бумагу и сделала фото на память — для Оксаны. Дарья умеет ждать. Она ждала между рейсами, ждала, пока он накопит на дом, ждала, когда он наконец сведёт с родителями. Ждала ребёнка — бегала по врачам, пила таблетки, верила, что вот сейчас, после свадьбы. А он всё это время вёл двойную переписку и считал дни до возвращения тощей любовницы. Теперь она ждёт другого — обследования в клинике репродукции, куда сестра записала её на следующую неделю. Без мужчины, с донорской клеткой, с последним шансом успеть до сорока. И в этом ожидании — не горечь, а какая-то тихая ярость, которая не даёт сломаться. Алексей, однако, не сдался. Пережил три дня в овраге, уволился с работы, продал квартиру и приполз к её воротам в три часа ночи с букетом и кольцом — на коленях, с закрытыми от стыда и усталости глазами. Дарья открыла ворота и встретила его ударом — тем, чему научилась за эти дни у сестры-боксёра. Потому что он всё ещё думает, что она — его удобная подруга, его временная замена. А она уже другая. И в её кулаке — не истерика ради сцены, а граница, которую он переступил, не заметив, где она проходит.

Когда Вера узнала, что беременна от мужчины, который её предал, она хотела просто исчезнуть. Но его новая невеста и её влиятельный отец решают сделать Веру врагом номер один. За кулисами красивой свадьбы разворачивается настоящая война: давление, ложь, публичный позор и попытка лишить женщину права быть матерью. Вера не ищет мести. Она ищет правду. Но если для правды придётся разрушить чужую империю — она сделает это. Ради себя. И ради маленького сердца под своим.

Новая сотрудница Синди переворачивает размеренную работу офиса вверх дном одним своим появлением. Ее энергия заразна, ее поступки непредсказуемы, и только одно ясно наверняка: рядом с ней невозможно оставаться прежним. Генеральный директор Кларк привык держать под контролем абсолютно все, но даже он, образцовый карьерист, не может остаться равнодушным, когда отчаянная авантюристка Синди с шумом вторгается в его жизнь. Рабочие будни, приправленные взаимными провокациями и попытками переделать другого под себя, не только сближают Синди и Кларка, но и заставляют задуматься о самом главном: чего каждый из них хочет от жизни? Синди мечтает выбраться из долгов, а Кларк – обрести внутреннюю свободу. Они решают помочь друг другу, но смогут ли такие разные люди справиться с бесчисленными разногласиями? И что, если один из них влюбится и все испортит? Удастся ли им теперь по-настоящему помочь друг другу обрести самих себя, когда уже сделано столько ошибок?..

Демир Османоглу потерял способность чувствовать. Он берёт женщин по контракту на тридцать три дня, ведёт их к вершине творческого экстаза через постель и боль, а потом выбрасывает, когда искра гаснет. Ингрид, последняя муза, осталась в норвежском коттедже с разорванным контрактом и истерикой, а он уехал в ночь, не оглянувшись. Тридцать шесть раз он искал ту, чья искра не погаснет, и тридцать шесть раз ошибался. Теперь он прилетает в Петербург, в город мокрого асфальта и чужих душ, потому что других мест не осталось. Карина Евсеева пришла в его галерею случайно, с билетом за пять тысяч — почти недельный бюджет на краски. Она увидела на стене картину, где женщина с её лицом сидит в ошейнике на коленях у мужчины, и почувствовала внизу живота то, о чём никогда не говорила вслух. Её слабость — в этом двойном стыде: она хочет быть увиденной, но боится, что увидят слишком много. Демир подошёл сзади, назвал картину по имени, и она поняла, что он знает. Не догадывается — знает, как будто заглянул в её ночные наброски, которые годами лежат в столе. Он предложил ей нарисовать её предел доверия, а потом привез в Москву и показал мир, где гости в ошейниках разносят напитки, а свобода выглядит как подчинение. Карина согласилась на правила, где он может касаться, но не брать полностью. Она рискует не просто телом — она рискует тем единственным, что у неё есть: внутренним хаосом, из которого рождаются картины. Если Демир окажется тем, за кого себя выдаёт, она потеряет не только себя, но и голос. Если он обманет — она замолчит, как замолкли все тридцать шесть прежних, и станет очередной пустышкой в его архиве.

Я жила простой жизнью в деревне, не думая о будущем и не вспоминая маму. Пока мне на голову не свалился этот странный парень. За короткое лето Даня стал для меня самым близким человеком. Но согреет ли он мое сердце, когда наступит зима?

Жизнь Прю – это череда неверных решений и попыток исправить последствия. Отправиться на горнолыжный курорт, оставив дома своего парня? Сыграть на рок-концерте? Перепутать шале и угодить в чужую постель? Для Прю нет ничего невозможного, особенно если она оказалась в диком лесу с гитаристом-ковбоем, решила начать новую жизнь и влюбиться с первого взгляда.