Пройдя парк, Милла пошагала по тропе, идущей вдоль озера к лесу, вдыхая всей грудью свежий воздух, слушая пение птиц и чувствуя, как исчезает не отпускавшее ее так долго напряжение.
Она наблюдала, как собаки рыщут в зарослях высоких папоротников и ежевики, ощущала тепло солнечного света, проникающего сквозь облака, и впервые с тех пор, как прибыла сюда, чувствовала себя счастливой.
Когда тропа спустилась к небольшому каменистому пляжу, собаки бросились в воду и начали резвиться у берега.
Милла прошла по камням к большому валуну, уселась на него и обвела взглядом окрестности. Отсюда было видно, насколько огромен Калькаррон‑Хаус. Перспектива стать однажды его владельцем, кажется, не вызывала у Кормака радости. Интересно, почему?
Внезапно над озером сквозь плотную облачность прорвался луч солнца, и Милла подумала о том, что нужно поскорее зарисовать это впечатляющее слияние света и ландшафта, прежде чем ветер снова нагонит облака.
Она похлопала себя по карманам и с удовлетворением обнаружила, что не забыла захватить с собой блокнот и карандаш. Открыв чистую страницу, Милла начала рисовать дом, озеро и горы в этом великолепном освещении.
К тому времени, когда она закончила, собаки уже задремали в тени. Милла не спешила возвращаться, наслаждаясь видом озера и переменчивого неба, но затем она почувствовала, что проголодалась. Положив в карман блокнот, Милла соскользнула с камня, поставив ноги на устойчивый валун под ним.
Собаки проснулись, вскарабкались к ней и, виляя хвостами, запрыгали рядом.
— Успокойтесь, глупые, а то я упаду…
Но было уже слишком поздно. Милла потеряла равновесие. Ее левая нога соскользнула, Милла завалилась на бок и, едва успев вскрикнуть от боли, рухнула на камни.
Шатер установили, и довольные рабочие решили устроить перерыв на чай. Кормак тоже собрался последовать их примеру, когда увидел своих собак, бегущих к нему по лужайке. Он нахмурился и посмотрел мимо них на тропу, ведущую в лес. Пару часов назад он видел, как Милла идет по ней вместе с собаками. Но сейчас ее не было видно.
Когда Тайлер подбежал к нему, Кормак погладил его большую черную голову, но собака отстранилась, обнюхала его руку и тихо заскулила. Кормак опустился на колени и почесал его за ухом.
— Что случилось, мальчик? Где Милла? Она идет за вами? Вы ее обогнали?
Тайлер тронул хозяина лапой и снова заскулил.
Кормак еще раз посмотрел через лужайку на тропу, тщетно выискивая взглядом ярко‑красную куртку Миллы.
Поднявшись на ноги, он вздохнул и сказал себе, что зря волнуется. Милла, вероятно, просто бездельничает у озера, но собака вела себя странно — достаточно странно, чтобы чувство долга заставило Кормака действовать. Он решил, что пойдет и проверит, где Милла. Если он увидит, что она возвращается, то просто повернет назад, и она не узнает, что он ее искал.
Вместе с собаками Кормак пересек лужайку и торопливо пошагал по тропе, но Миллы не было видно. Он попытался подсчитать, как далеко она могла уйти за пару часов, и понял, что, возможно, поиски могут затянуться.
Внезапно Кормак увидел ярко‑красное пятно. Он остановился и, сойдя с тропы, начал осторожно пробираться вдоль нее сквозь деревья и кусты. Кормак чувствовал себя нелепо из‑за того, что вот так скрывается от Миллы, но он не хотел, чтобы она неправильно истолковала его действия. Он всего лишь обеспокоен ее благополучием — не более того. Собаки вернулись без нее, что явно вызывало беспокойство. Любой гостеприимный хозяин в такой ситуации обязательно проверил бы, все ли в порядке с его гостем.
Когда Кормак приблизился к Милле, ему сначала показалось, что она присела на поваленное дерево, чтобы немного отдохнуть. Но, подойдя еще ближе, он увидел, что ее голова и левая рука окровавлены.
Недолго думая, он, позабыв про маскировку, бросился к ней, его сердце бешено колотилось.
— Милла! Вы в порядке? Что случилось?
При звуке его голоса она подняла взгляд.
— Я поскользнулась на камнях у края озера. — Она слабо улыбнулась. — Я очень рада вас видеть.
Кормак протянул руку к ее голове.
— Вы позволите?
Милла облизнула губы и кивнула.
Нежным движением он убрал волосы с ее лба. Там обнаружился синяк, но кожа не была повреждена. Должно быть, Милла испачкала лоб кровью, текущей из поврежденной руки. Кормак раскрыл ее ладонь и осмотрел порез.
— Наверно, сильно болит, но ничего страшного нет.
Милла вздрогнула.
— Знаю. «Это всего лишь царапина!» — помните, так заявил Черный рыцарь из комедии «Монти Пайтон и Священный Грааль», когда ему отрубили руку?
Кормак, не удержавшись, улыбнулся.
— Помню. А когда ему отрубили вторую руку, он воскликнул: «Это всего лишь небольшая рана!»
Милла негромко рассмеялась.
— Вам тоже нравится «Монти Пайтон»?
Ее глаза сияли нежным светом, а в голосе звучала теплота, которой Кормак прежде не замечал. Он почувствовал необъяснимое желание прикоснуться к лицу Миллы, заправить непослушную прядь ее волос за ухо, украшенное несколькими серьгами‑гвоздиками, которые казались Кормаку оскорблением совершенства. Поняв, что замечтался, он торопливо встал и сказал:
— Идемте! Нужно промыть и перевязать этот порез.
Милла медленно покачала головой.
— Я с трудом могу идти.
— Что вы имеете в виду?
— Я подвернула лодыжку, когда упала. Именно в этом моя проблема. Мне показалось, что я целую вечность ковыляла по этой тропе, но пришлось остановиться и отдохнуть, потому что нога очень болит.
Кормак вздохнул и предложил:
— Обхватите меня за шею.
— Вы собираетесь меня нести?
— Не вызывать же мне вертолет скорой помощи? Я могу нести вас, но вы должны держаться за меня.
— Хорошо, — неохотно ответила она, но ее руки обхватили его шею.
Он поднял Миллу. Она оказалась совсем не тяжелой и так естественно прижалась к груди Кормака, словно была рождена для его объятий.
Он перехватил ее поудобнее.
— Как вы?
— Нормально, — ответила она.
Их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга, и на мгновение Кормак ощутил странное чувство. Он заставил себя устремить взгляд на тропу и пошагал вперед. Милла сжала его плечи тонкими пальцами. Ошеломленный, Кормак старался сосредоточиться на том, чтобы не споткнуться о вертящихся под ногами собак.
— Хорошо, что вы проходили мимо… — произнесла Милла.
Но Кормаку были ясны ее намерения. Она дала ему понять, что знала: он пойдет ее искать. Интересно, как ей всегда удавалось видеть его насквозь?