Чертольские ворота - читать онлайн книгу. Автор: Михаил Крупин cтр.№ 71

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Чертольские ворота | Автор книги - Михаил Крупин

Cтраница 71
читать онлайн книги бесплатно

— Я по-честному взял это из самборской экономии! Берите, берите все — ни на копейку здесь вы не имеете права! А что не переслал в дар нам мой любезный зять, императрица взяла сюда с собою, а куда теперь все подевалось, вам да вашим прекрасным святым лучше знать. Смешно, — Мнишек распялил дико рот, — как с ограбленных и голых вы еще ожидаете сорвать... Мы с императрицею вашей поклялись вам не мстить (мы-то клятву держим), предоставим мщение тому, кто говорит: «Мне отмщение, аз и воздам». Уж он-то отомстит... За его же величество, короля польского, тоже ничего не обещаю. И рад бы разделить вашу приятную надежду, что на пролитую подданную кровь хватит его сердца... Но как мне от его имени тут с вами договариваться, да еще перед такими брать обязательства? Не требуйте-ка невозможного...

— Сиди тогда, — простились с ним бояре.

— Матка боска надо мной, — успел уведомить их Мнишек. — Приняв крест с Неба, все буду терпеть! Все, что еще... — Запугиваемые думцы уже выходили. — Более, чем Бог вам попускает, мне никак не сделаете! — хохотал сенатор.

— Более — никак, — кивнули ему, замыкая дверь.

По совету Мнишка решено было поискать пропавшие кошелки и подарки где-нибудь и впрямь у себя. Приказано было столице все грабленое у поляков доставлять в казну. Второстепенным литовским гостям, безобидным вельможам, тоже нехудо было бы все ихнее вернуть — усердием умилостивить Речь. Но указ сей не гораздо исполнялся. Отдано, найдено было лишь несколько черных и страшных, облупленных до золотинки, скелетов карет да около десятка редких скакунов, ничуть не поврежденных и бодро светящихся (коли сразу не ускакал на таком, уже не продашь и не спрячешь).

Гайдуки Стадницких и Тарло жили по-прежнему в кусачих зипунах на голо тулово, их панам были вытребованы все же под зипуны холщовые новейшие рубища из холопских кладовых.

Но с четверга наконец потеплело. Спохватись, осиянное небо впилось в мертвое серебро города, торя дорогу ненадеванным зеленым льнам, и без всяких набатов, на площадь перед ряд толстых чаек-бойниц, сошлись слободы. Отошедшие с похмелья, сегодня не топившие печей и где-то сами собой сговорившиеся, злые на невзгоду пригородных яровых — на солнышке вопили. Кто снес царя? Кто высадил нового? Раз-перераз вас, думцы перетертые, доказывай, держи ответ! Вспомнили вдруг: весь тот год, что царствовал Дмитрий или расстрига — не суть как его там, — но целый год баловала землю красная погодка. А теперь что ж, будет опять, как при Борисе, одна с небесами маета?

Шуйский шел девственным ковром к обедне, как почувствовал волнение народа за древней стеной. Этот богатый, замедленный кирпичным тыном звук и жалобное дрожание воздухов он узнал бы сквозь любую тьму шуршаний.

Остановясь, ссутулясь, Василий Иоаннович плавно обернулся вокруг посоха к вельможному походу за собою.

— Что — это?

— Неведомо кто созывает народ именем царским, — знающе ответил Волк-Приимков. Иные только переглядывались, разводя косыми рукавами.

— Что — это?! — глядя и на всех, как на Приимкова, ровно никого не слышал Шуйский. — Пошто опять разволновали чернь?! Ну кто да кто из вас?!. Какое теперь сочиняете коварство?!

Путано вьющийся полк боярский остеклел от прямоты и света государева глаза.

— Коли я не люб вам, говорите сейчас! — Вдруг в распахнутых очах царя блеснули слезы. — Коли... коли так... коли я... Я оставляю стол! Вы избрали меня, вы и низлагайте!

Шуйский отпустил орленый посох (посох брякнулся перед ним на суховатый ковер, хотел скакать, катиться — не пустили крылья набалдашника). Снял отороченную соболем ермолку с крестом на маковке:

— Возьмите же! И выбирайте наново, кого вы там хотите!

По-над горем запрокинул голову, и уже только немногие видели, что так его зрачкам ловчее читать всех сквозь гнутую слезу. Князь Шаховской и думный дворянин Собакин сделали невольное движение, лицом и станом, к скипетру с шапкой. И тут же стали серы, поняв...

Шуйский мгновенно надел шапку. В раскрывшуюся длань приял посох, взлетевший сам к нему по воздуху, кажется, и не коснувшись десятка угодливо метнувшихся рук.

— А раз так!.. — возвысив сухо, ровно голос, тек себе глазами государь. — Нет, заели уже эти козни! Раз не хощете иного и я таки вам царь, дайте царить и отказнить виновных!

Всем говоря, смотрел теперь лишь на Собакина и Шаховского.

— Мы, государь, уже поцеловали тебе крест, дай нам и помереть за тебя! — сказал Волк-Приимков. — Давай казни кого как знаешь!

Собакин, цвета постоявшей извести, шатнулся и стал падать на спину, разгоняя ферязи и двукафтаны...

Бояре, с государева веления, поспешили на Жар-площадь — заговаривать народ. Ручательства новой кремлевской правды решено было Москве дать такие: сволочь на место Лобно всех жирующих еще по волостям Отрепьевых — виниться им в мерзком родстве. Итак, раз знаем, что он — этот, значит, точно не тот. Доказать и с другой стороны: раз тот — не он, значит, уже давно убит; подождите, завтра выроем его и на узнание царице Марфе привезем.

Шуйский знал, что внести успокоение в умы слобод может что-то отвлеченное и неожиданное. Старая крамольная побаска, что во Угличе у гроба Дмитрия творятся чудеса, была теперь возвещена с амвонов. Удивленный посад стал ждать перенесения мощей.

Меж тем и первые весточки от спасшегося чудом Дмитрия-царя явились. Думе довели, что с ночи, накануне последнего волнения московитян, на воротах множества бояр — сторонников нового царства, — а также пленных поляков прибиты подметные письма, а то и просто пламенным суриком писано поперек ворот, что укрывшийся от душегубов прежний государь приказывает истребить за воротами сими изменных вельмож и добить ляхов. Царь Василий снова спрашивал своих бояр, чьих козней это дело. Хоть сам знал (и пристрастно, глубоко молчал), что набирает силу истинный Расстрига, избегший ножей мятежа. Бояре же дружно ссылались на живорезов-разбойничков, давеча повыпущенных из темниц: всяко они это, разлакомившись, зовут новую кровь и грабеж.

Царь поклялся, что велит сыскивать накрепко, ставить с очей на очи, и кто скривит — казнить. Июня третьего дня он вышел за Каменный город — встречать мощи. Гроб с телом углицкого царевича вез Филарет Романов: под искрящимся иерусалимским пологом на открытых золоченых одрецах истлевший гроб.

На этот раз встреча с царевичем всем была хороша: бежал впереди священного похода параличный, сияли слезы Василия-царя, и под стать людским тучам небеса были обложены сплошь облаками. (Если не считать, что один запущенный из людской гущи, у Спаса на Щепах, камень, аккурат влетел в окно царской кареты. Но в толпу мгновенно ринулись гридни и по-стрелецки одетые немецкие воины, град бутового камня постепенно стих).

Гроб внесли в Архангельский собор, процедили за ним сколько вместится Москвы — на глаз так: чтоб не тесно, месту сообразно.

Черница Марфа, испереживавшаяся, схваченная под локти сестрами, чуть лепетала, а иеродиаякон рядом повторял за ней все, не слишком преклоняя ухо, как по писаному, привычным тоном полня храм.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению