Обсидиановая бабочка - читать онлайн книгу. Автор: Лорел Гамильтон cтр.№ 18

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Обсидиановая бабочка | Автор книги - Лорел Гамильтон

Cтраница 18
читать онлайн книги бесплатно

Рывком я сдернула с головы пластиковый колпак. Волосы упали на плечи, задели лицо. Все еще не хватало воздуху.

- Извините, - сказала я, и собственный голос показался мне далеким. - Я сейчас вернусь.

Открыв наружную дверь, я выскочила.

Глава 7

В коридоре казалось прохладнее, хотя я знала, что это не так. Прислонившись к закрытой двери, я зажмурилась, дыша прерывисто и глубоко. После шипящей безмолвной палаты коридор был полон звуков. Шаги людей, какое-то движение, и голос лейтенанта Маркса:

- Не такая уж вы офигенно крутая, миз Блейк?

Я открыла глаза и посмотрела на него. Он сидел в кресле, принесенном, очевидно, для постового у двери. Самого постового видно не было. Только Эдуард стоял, прислонившись к стене, сложив руки за спиной. Он смотрел на меня, мне в лицо, будто пытался запомнить это выражение страха.

- Я трех пациентов посмотрела, пока не пришлось выйти. А вы сколько, Маркс?

- Мне не пришлось оттуда выкатываться.

- Доктор Эванс сказал, что никто не осматривал всей палаты без того, чтобы не прервать обход и не выйти из нее. Значит, и вы тоже не смогли, Маркс, так что не надо понтов.

Он вскочил:

- Вы... ведьма!

Слово это он выплюнул, будто не знал худшего оскорбления.

- В каком таком смысле? - спросила я. Здесь, в холле, мне было лучше. Переругиваться с Марксом - это семечки по сравнению с тем, что мне еще придется делать.

- В самом прямом!

- Если вы не знаете разницы между настоящей ведьмой и аниматором, неудивительно, что вы не можете поймать эту тварь.

- Какую еще тварь?

- Ту самую. Монстра.

- Федералы считают, что это серийный маньяк.

Я глянула на Эдуарда:

- Приятно, что мне хоть кто-то сообщил мнение федералов.

На лице Эдуарда даже капелька вины не отразилась. Он смотрел приветливо и непроницаемо, и я снова повернулась к Марксу:

- Почему тогда на ободранных телах нет следов орудия?

Маркс посмотрел вдоль коридора, где шла какая-то сестра с тележкой.

- Мы не обсуждаем текущее расследование в общественных местах.

- Отлично. Тогда, когда я вернусь туда и посмотрю три оставшихся... тела, поедем не в общественное место, где можно будет поговорить о деле.

Он чуть побледнел.

- Вы вернетесь туда?

- Жертвы - это следы преступления, лейтенант. И вы это знаете.

- Мы вас можем отвезти на места преступлений, - сказал он. Самые приветливые слова от него за все это время.

- Прекрасно, и мне надо их видеть, но сейчас мы здесь, и единственные возможные ключи к разгадке - в той палате.

Дыхание у меня восстановилось до нормы, обильный пот на лбу высох. Может, я чуть бледна, но двигаться могу и чувствую себя почти нормально.

Выйдя на середину холла, я поманила к себе Эдуарда, будто что-то хотела сказать ему только для его ушей. Он отвалился от стены и направился ко мне. Когда он подошел поближе, я сделала ложный выпад ногой вниз. Он на миг опустил глаза, среагировав, и в ту же секунду высокий удар ногой попал ему в челюсть. Он тяжело упал на спину, взметнув руки, чтобы защитить лицо. Он был достаточно опытен, чтобы защищать жизненно важные зоны, а потом уже думать, как подняться.

Сердце у меня в груди колотилось - не от усталости, от адреналина. Я никогда еще не пробовала свое вновь обретенное искусство кенпо в настоящем бою. Впервые пробовать его на Эдуарде - вряд ли самая удачная затея, но смотри ты - получилось. Хотя, честно говоря, я несколько удивилась, что получилось так легко. Мелькнула мысль, не поддался ли Эдуард, но вторая мысль ей возразила, что для этого у него слишком сильно самолюбие. Я поверила второй.

Я стояла в модифицированной "стойке лошади". Это почти единственная стойка, которую я достаточно освоила, чтобы вернуться в нее после выпада ногой. Кулаки я подняла вверх и ждала, но сама не лезла.

Когда Эдуард понял, что я ничего не собираюсь предпринимать, он опустил руку и уставился на меня.

- Что это за фигня?

На нижней губе у него была кровь.

- Я беру уроки кенпо, - сказала я.

- Кенпо?

- Это что-то вроде таэквондо, только ударов ногой меньше и больше уходов, много работы руками.

- А черного пояса по дзюдо тебе мало? - спросил он уже голосом Теда.

- Дзюдо дает отличную тренировку, но для самообороны не слишком хорошо. Ты должен подпустить к себе врага и сцепиться с ним. А так я держусь на дистанции, но могу нанести вред противнику.

Он тронул губу и поглядел на кровь у себя на пальцах.

- Вижу. За что?

- За что я тебе дала ногой по морде? - спросила я.

Он кивнул, и мне показалось, что при этом еле заметно вздрогнул. Отлично.

- А почему ты меня не предупредил насчет жертв? Не сказал, что меня ждет?

- Я туда вошел неразогретым, - сказал он. - И хотел посмотреть, сможешь ли ты это выдержать.

- У нас не конкурс крутых, Эдуард. Я с тобой не состязаюсь. Я знаю, что ты круче, умелей, хладнокровней. Ты победитель, идет? И перестань гнать мачистскую дурь.

- Не уверен, - тихо возразил он.

- В чем не уверен?

- Кто круче. Я ведь тоже не всю палату сумел осмотреть с первого захода.

Я посмотрела на него пристально:

- Ладно, ты хочешь схватиться один на один. Пойдет. Но не сейчас. Нам надо раскрыть преступление. Нам надо сделать, чтобы этого больше ни с кем не случилось. Когда снова станем хозяевами своего времени, тогда, если захочешь, снова начнешь выяснять, кто дальше плюнет. А пока мы не раскрыли дело, брось это на фиг или я всерьез разозлюсь.

Эдуард медленно встал. Я отодвинулась от него. Никогда не видела, чтобы он использовал боевые искусства, но от него я всего ожидаю.

Услышав звук, я отодвинулась так, чтобы видеть одновременно и Маркса, и Эдуарда. Звуки издавал Маркс - резкие, отрывистые. Я не сразу поняла, что он смеется, смеется навзрыд, аж побагровел весь, еле переводя дыхание.

Мы с Эдуардом оба на него уставились.

Когда Маркс смог что-то произнести, он сказал:

- Вы бьете человека ногой в лицо, и это вы еще сердитесь не всерьез. - Он выпрямился, прижимая руку к боку, будто там у него шов. - А что вы делаете, когда всерьез сердитесь?

Я почувствовала, как лицо у меня становится пустым, глаза - оловянными. На миг я дала Марксу заглянуть в зияющую пустоту, где у меня должна была бы находиться совесть. Я не собиралась этого делать, как-то само собой вышло. Может быть, меня сильнее потрясла палата и пациенты, чем я думала. Единственное оправдание, которое я могу привести.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию