Что-что, а аудитории я за собой отстояла, несмотря даже на попытки нового завуча их самым нахальным образом отжать. Командир Калири в этом смысле вообще не церемонился и пытался убедить ректора, что зельеварение и алхимия могут проходить в одном месте. Табурет на том собрании долго молчал, изучал меня взглядом, размышлял и в итоге мудро заметил, что есть вещи, которые лучше не смешивать, особенно по чистой случайности. Оборотень, которого поставили на почетную должность явно по знакомству, а не из высоких педагогических качеств, замечанием проникся и от покушений на мои площади отказался. Теперь я была единоличной хозяйкой двух отремонтированных и оборудованных по высшему разряду классов для теоретических и практических занятий, соответственно, а также маленькой комнаткой для отдыха. Особенно умилило, что Калири после того собрания привел магов, которые установили серьезнейшую магическую защиту лаборатории от взрывов и других чрезвычайных происшествий. Я, конечно бы, и сама проработала этот вопрос, зная, что могут учудить адепты, но в любом случае была весьма благодарна избавлению от этого многочасового труда. Даже кинутая напоследок фразочка от блохастого: “Надеюсь, ничего здесь случайно не расплетётся”, – меня не задела. От главных сил разведки в этой академии я честно старалась держаться подальше с того злополучного воскресенья.
Очнуться мне довелось от ноющей боли в районе шеи, бедра и копчика в моей комнате в преподавательском общежитии. Чемодан сиротливо стоял прямо посередине, а мое искалеченное семейкой Мурес тело валялось прямо поверх одеяла в том же брючном костюме. Помимо полученных травм, о насыщенных выходных напоминала лишь дырка в штанах. Наверное, какая-то часть сознания искренне хотела, чтобы все это действительно было дурацким сном, но вот приказ о зачислении меня в штат в качестве преподавателя зельеварения разрушил все иллюзии. Помимо этой бумажки на моей тумбочке оказалось еще “уведомление”, в котором было требование согласовать учебный план с ректором С.Муресом, не позднее седьмого сентября. Сам предмет мне сократили с двух лет до одного года, оставив два академических часа в неделю. И как в такой короткий срок я должна была все утрамбовать, представления не имела, но план мне подписали молча и не глядя, лишь сняв копию для канцелярии. К слову, установившийся нейтралитет меня полностью устраивал.
– Адепт Ликфилфаниль Рьяус, поясните отчего ваши уши сияют таким счастьем на всю аудиторию? – оторвавшись от воспоминаний прошедшего месяца, обратилась к оживившемуся было эльфу.
Вообще мало кто называл его полным именем. Все предпочитали сокращенный вариант “Ликфил”, особенно сам студент. Несмотря на короткие по меркам остроухих фамилии, имена своим детям они традиционно давали длинные и такие, чтобы язык сломать можно было. В восторге от этого не был никто, но называть все равно продолжали. Так что хочешь довести эльфа до белого каления – выучи его полное имя и произноси почаще.
– Мне кажется, что ваш обморок – это серьезная проблема, – продолжила, задумчиво осматривая окончательно побелевшего подопечного, – адепт Гомир сварит вам укрепляющий эликсир сегодня, в качестве отработки предыдущего занятия.
Прячущийся на задних партах оборотень едва не завыл без всякого полнолуния и теперь грустно смотрел на своего будущего подопытного. За столь короткий срок обучения побывать в медпункте в состояниях разной степени плачевности успели все и к предмету начали относиться серьезно. Это самое укрепляющее зелье я всегда преподавала уже на втором уроке, поскольку оно давало заряд бодрости, сил и выносливости. А значит, являлось самым желанным напитком в период сессии, впрочем, его также использовали военные во время изнуряющих физических спецопераций и много кто еще. Эликсир был очень сложным в изготовлении, дорогим в продаже и ядовитым при ошибках в рецепте. Сварить его на первом занятии не мог никто, и все поголовно отправлялись отпаиваться к целителю. Это был один из самых важных уроков по зельеварению: не пей "что попало". Поэтому оборотень грустил: понимал, кому нести сегодня эльфа в медпункт. Последний же выяснил, что спорить с методами обучения бесполезно и надо мужественно принимать удары судьбы. Вот за это, кстати, я по-настоящему прониклась к Табурету уважением.
Так уж случилось, что жаловаться потравленные на второй неделе обучения адепты решили скопом и кучей завалились в деканат. В тот день ректор разбирал жалобы и пожелания от преподавателей, а мне нужно было уточнить расписание занятий. Оболтусы пришли с протестом против проведения опытов на студентах. Капитан поначалу пребывал в некотором удивлении, но выяснив причину возмущения, задал всего два вопроса:
– Доступно ли вам объяснили, как варить зелье?
– Ну, да. Да! – неуверенно выкрикивали из толпы.
– То есть, когда у вас начнется смертоубийство или боевая подготовка, на которых студенты поголовно что-нибудь себе ломают, – сурово продолжил дарх, – я буду иметь сомнительную радость лицезреть вас еще раз? Подобным неженкам в нашей академии не место, кто до сих пор не понял, куда поступил, может принести мне заявление с просьбой отчислить. Все свободны.
Звучало жестко, сурово, по-военному и произвело неизгладимое впечатление на адептов. Правда, до нескольких особенно борзых все же не дошло, и они с чего-то решили, что их просто припугнули, и никто из академии не выгонит, даже напиши они эту бумагу. В итоге один даже ревел на весь этаж и умолял зачислить его обратно. К этому господин Мурес тоже остался равнодушен и решения своего не изменил. Тут уже и преподаватели начали вести себя куда как сдержанней, прочувствовав, как больно могут ломаться зубы об новое начальство. От чего подхалимство порой начинало зашкаливать через край. “А это они даже с мамой Мурес не знакомы”, – шутила я про себя, справляясь с накатывающем по этому поводу раздражением и не очень приятными воспоминаниями.
– Так вот, наша сегодняшняя тема – яд “Вироса”, – вернулась к теме занятия, отгоняя видения рассвирепевшей фурии, – кто готов рассказать нам основные характеристики?
Обвела взглядом аудиторию, наблюдая как зажглось несколько кристаллов на столах у тех, кто хотел ответить. Такими гадостями, как опрос “не желающих” я не занималась, справедливо считая, что содержимое котла все рассудит. Мало ли по каким причинам адепт молчит, может у него в горле першит или страх перед публичными выступлениями.
– Что ж, думаю сегодня вы, адептка Ираера Вебра, – полуэльфа судя по полному имени Ираераниль и отсутствию острых ушей, – расскажете нам справочную информацию лучше остальных.
Девушка, чуть ли не самая высокая в группе, но при этом худая, как жердь, важно сложила перед собой ладошки. Она сразу стала излучать во все стороны своим утонченным лицом превосходство и тоном главной умницы начала вещать:
– Яд “Вироса” относится к пятому классу опасности и находится на первой строке списка запрещенных к изготовлению. Все ингредиенты для его производства находятся на строгом учете ОКЗОЗа. Незаконный оборот или попытка сварить любое зелье пятого класса опасности преследуется законом и смертной каз…
– Благодарю, Ираера, достаточно, – оборвала адептку на полуслове.