– Тиринаэль, мне очень жаль, что шок повлиял на тебя таким странным образом, что ты, даже не разобравшись, попыталась скрыться. Вот только куда ты, позволь полюбопытствовать, собралась? Ты хоть осознаешь, что ты не только уже не в Москве, но даже и не на Земле?
От услышанного мои и без того огромные, или как говаривала тетя Клава, «бесстыжие как у ведьмы», глаза чуть из орбит не повыпрыгивали. Язык присох к небу, и я обычно слишком говорливая, вдруг не смогла выдавить из себя и звука.
– Да, любила тебя тетка. Убила б гадину за такое к тебе обращение. И с чего это она про ведьм вдруг?
Понимаю, что дама тупо читает мысли, и тихо обалдеваю.
– Рина, скажи хоть слово? Ты меня пугаешь. Придется позвать придворного целителя, хотя совсем не хотелось бы раньше времени оповещать его императорское о твоем возвращении домой.
– Вы кто? – все, что смогла выдавить из себя красноречивая я и почувствовала, что с какой-то стати заливаюсь вся краской.
– Твоя мама, – и спокойный испытующий взгляд огромных зеленых глаз.
В ушах зазвенело и чувствую, что вот сейчас куда-то провалюсь:
– Моя мама умерла очень давно, – этот хриплый голос принадлежит мне? Тихо с себя и со всей ситуации обалдеваю, хотя в голове вертятся словечки покрепче. – Посмотрите на себя и потом на меня, у нас с вами сходства как у феи с кикиморой.
Легкая улыбка проскользнула на губах дамочки, и она выдала:
– Твоя мама, то есть я, не собирается умирать еще пару сотен лет точно, а там как повезет. И кто тебе эту глупость в голову вдолбил? Уверенна, что пресловутая тетя Клава. Это первое. А во-вторых, ты когда себя последний раз в зеркало видела?
Чувствую, как весь мир переворачивается с ног на голову.
– Прозвучит глупо, только где у вас тут дамская комната и… зеркало?
– Хорошо, отложим серьезный разговор, а пока идем, я покажу тебе твою комнату, к ней же и примыкают твоя личная дамская комната, ванная и гардеробная. Хоть твой вид и не подходит для ужина, но поскольку ужин сегодня строго семейный, то можешь пока не переодеваться. Мне нравится, как ты выглядишь. И по поводу волос: я тоже себе хочу такие зеленые прядки, ну или что-то подобное.
И все это звучало так просто и непринужденно, как будто я и вправду нахожусь в семье и беседую с мамой, во что я пока поверить ну никак не могла. Хотя, если честно, мне не очень хотелось бы узнать, что произошла ошибка, и это не я та Тиринаэль, которой здесь все так рады. Домой, к злющей тетке, возвращаться не хотелось.
– Ты та самая Тиринаэль, милая, – нежно проговорила дама, ведя меня под руку через комнаты, которых судя по всему здесь было много. – Забыла сказать, что легко читаю твои мысли. Ты уж не обижайся, когда освоишься, буду держать себя в руках и по возможности эти самые мысли не подслушивать, хотя, к тому моменту ты уже научишься держать ментальный щит, – и опять эта милая обезоруживающая улыбка, после которой ну невозможно обидеться на эту загадочную красавицу.
– А как Вас зовут? – тихо спросила я. Голос явно меня предавал.
– Эландра. Но ты все-таки по возможности осваивай слово «мама». Мне будет особо приятно. А тот юноша, который не выходит у тебя из головы, сразив своей красотой, твой старший брат Лэмюэль, но мы его называем Лиам. Ну все, теперь ты можешь уделить себе несколько минут перед ужином. Когда выйдешь, тебя проведет слуга. Он будет ждать у двери. И, пожалуйста, не задерживайся, мы все перенервничали и ужасно голодны.
Оставшись наедине с собой, обессилено присела на край кровати, более напоминающей размерами взлетную полосу. Вся комната была оформлена в светло-зеленых и кремовых ненавязчивых тонах, выход на балкон прикрыт призрачными занавесями во всю стену и с потолка до пола. Здесь же был и милый туалетный столик из какого-то светлого дерева, и зеркало во весь рост. Балдахин на кровати был также исполнен в нежно-зеленых тонах и напоминал плетение кружев, такое ощущение, будто ложишься на земле в тени деревьев и смотришь на зеленую листву. От всего увиденного дух захватывало. Я думала, что уже достаточно наудивлялась, пока не зашла в ванную.
Стою, смотрю и слова все куда-то подевались: посреди огромной комнаты почти на две ее трети бассейн, потому как ванной это сооружение назвать сложно. И все это для одной меня? Опять накатывает чувство, что эти милые люди ошиблись, и ждали здесь кого-то другого.
Подошла к зеркалу: оттуда на меня смотрела невысокая худенькая я, с лицом сердечком и почти белыми волосами, в которых попадались зеленые пряди, огромные зеленые глаза, так глубоко ненавидимые моей тетей, несколько веснушек вокруг вздернутого носа. Сейчас, разглядывая себя так внимательно, я начала понимать, что сходство в чертах с этими «людьми» все же есть. Отрицать очевидное было бы просто нелепо. И все же… Покрутившись немного по комнате и потянув чуть время, все же решаюсь наконец покинуть убежище и топать на выяснение, что вообще вокруг происходит. Открываю дверь и мне мило улыбается… я конечно догадалась, что это тот самый слуга, который должен меня провести, только все ж предупреждать надо, я ведь слабонервная, могу и в обморок после всех событий этого сумасшедшего дня хлопнуться. В общем, мужчина как мужчина, вот только эти клыки, да и в самом виде его что-то звериное проглядывало. Решив пока не заморачиваться, потому как есть он меня вряд ли решиться под носом у своих хозяев, просто сказала:
– Ведите. – И так обреченно прозвучал мой неуверенный голос, что слуга слегка округлил в удивлении глаза, но улыбаться не перестал. Хотя как по мне, то лучше б уж припрятал эти жуткие клыки. Отвернувшись от меня, этот слуга-монстр пошел по лабиринтам комнат, а я молча следовала за ним.
В столовой царил загадочный полумрак, и в углах этой огромной комнаты прятались тени. По стенам висели портреты, изображающие, как я понимаю, предков этого рода, о котором я пока что практически ничего не знала, в том числе о связи этого рода с моей скромной персоной. Эту скромную персону сейчас с нескрываемым любопытством разглядывал темноволосый мужчина, находящийся во главе стола.
И тут на меня напал приступ неконтролируемого смеха, особенно усилившегося вытянувшимися в нескрываемом удивлении лицами. Сама до конца не могла объяснить причин истерики, наверное, сама мысль, как внезапно появившаяся из ниоткуда мама начнет мне представлять этого вот, судя по всем непреложным признакам, главу данного странного семейства как моего папу. Ну и представленная мною умилительная картина скорее всего и спровоцировала такую реакцию со стороны моей и так изрядно пошатнувшейся за сегодняшний день психики. Госпожа Эландра тут же направилась в мою сторону, но ее ловко опередил Лиам. Он почти подбежал ко мне с бокалом в руках и, обхватив за талию одной рукой и крепко прижав к себе, буквально силком влил в меня воду, оказавшуюся в этом бокале. Он подоспел практически вовремя, так как мой истерический смех уже переходил во вторую стадию истерики классической, каковой ранее я вроде и не страдала, то есть я начала рыдать.
Лиам все это время, обняв меня довольно крепко, гладил по спине и что-то шептал на неизвестном мне языке, главное, что это что-то было убаюкивающе спокойным. Постепенно мои рыдания перешли в судорожные всхлипы, после чего я уже начала успокаиваться. Когда Лиам это увидел, разжал объятия и, взяв за руку, повел к столу. Отодвинув один из стульев, помог мне сесть по левую руку от того, кого мне сейчас представят, как отца. Все это время госпожа Эландра стояла нерешительно у стола, такая восхитительная в своем призрачно прекрасном наряде, почему-то напомнившем мне эльфиек из фильмов, ныне изобилующих в нашем мире. Просто ее платье с большим и откровенным вырезом на пышной груди состояло из тонких кружев, которые одновременно были прозрачными и, все же, все, что нужно было скрыть, они скрывали.