Роковая дама треф - читать онлайн книгу. Автор: Елена Арсеньева cтр.№ 12

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Роковая дама треф | Автор книги - Елена Арсеньева

Cтраница 12
читать онлайн книги бесплатно

– Пусть это вас более не заботит! – Анжель рванулась так яростно, что чуть не упала, поскользнувшись на мокром полу, но русский успел подхватить ее, так что Анжель невольно прижалась к нему всем телом… и этого мгновения было довольно, чтобы он опять набросился на нее.

Ощущение его вмиг восставшей плоти, упершейся в ее тело, властно ищущей там своего места, было таким потрясающим, что Анжель захотелось как можно скорее охватить ногами его спину и прямо так, стоя, не то отдаться ему, не то самой овладеть им, но больше всего на свете она теперь боялась его власти над собой, а потому отпрянула, отскочила, бросилась к двери, заколотила в нее кулаками, с восторгом ощутила, что дверь поддается ее усилиям, – и обмерла, увидев перед собою Варвару.

– Варвара! Не пускай ее! – крикнул русский, и Анжель вскрикнула, решив, что все кончено, однако Варвара отшатнулась, пропуская ее, а сама бросилась в дверь с криком:

– Барин! Не трогай ее!

От изумления Анжель невольно приостановила свой бег, оглянулась, и то, что она увидела, заставило ее остолбенеть.

Преграждая путь барину, Варвара рухнула перед ним на колени, металась, хватая руками и губами его ноги, бедра, его готовое к немедленному бою орудие, шепча умоляюще:

– Оставь ее! Возьми меня! Я твоя, ну! Всегда твоя!

Барин отпрянул от обезумевшей красавицы и посмотрел на нее с не меньшим изумлением, чем Анжель. Однако он тут же заметил, что пленница его еще не скрылась, и попытался дотянуться до нее; но Варвара не сдвинулась с места, преграждая ему путь к Анжель, и резким движением вдруг рванула на себе рубаху, обнажив все свое смуглое, налитое тело, а потом подхватила ладонями смуглые груди и стиснула ими торчащую перед ее лицом мужскую плоть.

Барин покачнулся, невольно хватая Варвару за плечи, невольно застонав, невольно подчиняясь этой изощренной ласке, ощутив блаженство от быстрых и нежных движений Варвары, от ее невнятного шепота, напоминавшего страстное рычание звериной самки, жаждущей совокупления со своим самцом.

В ноздри Анжель ударил запах потных тел – мужского и женского, – мускусный запах распаленной плоти, и она почувствовала, как предательски напряглись ее соски, а влага истомы наполнила лоно.

Ноги ее ослабели. Она уже не помышляла о бегстве, а только и могла, что смотреть, как русский покачивается туда и обратно, все убыстряя свои движения, уже не подчиняясь Варвариным умелым ласкам, а направляя их. Все худощавое тело его напряглось, мышцы взбугрились, капли пота оросили грудь. Анжель жадно уставилась на стиснутые ладонями груди Варвары, понимая, что сейчас в них извергнется мужская похоть. Но тут русский, отшвырнув с пути Варвару, которая опрокинулась навзничь, одним прыжком достиг оцепеневшей Анжель, сбил с ног, ворвался в нее своим напряженным естеством – и тут же излился в нее с такой силой, что Анжель ощутила внутри себя тугой удар его могучей струи. Однако он не оставил Анжель, а, припав к ее губам, бился, неистовствовал в ней еще и еще.

– Меня! Ох, меня! – истошно закричала Варвара. Она бросилась на барина сверху и принялась с силой тереться о его плечо, широко расставив ноги.

Два-три движения – и ее неистовое желание было удовлетворено. Варвара издала сдавленный крик, и Анжель, изнемогая от блаженной, страстной тяжести этих двух тел, тоже закричала и забилась под ними в судорогах беспрерывного, вновь и вновь подступающего наслаждения.

Глава 4
Казнь под яблонями

– Все петухи давно отпели, – послышался насмешливый голос, и Анжель почудилось, будто она разглядела путеводную тропку в темной, непролазной мути, в которой пребывала бесконечно долгое время и которая звалась сном. А уже совсем под утро привиделся Анжель и вовсе невыносимый кошмар. Якобы стоит она у какой-то балюстрады, держась за нее обеими руками, и вдруг ощущает прикосновение двух холодных, мертвых рук!

Анжель вскидывается в нервной лихорадке, с судорогами в руках, и некоторое время невидяще смотрит на круглое, красивое, улыбчивое лицо немолодой женщины, прежде чем с трудом осознает, кто перед ней, кто сама она и где находится. Такие провалы памяти бывали у нее очень часто, и страх неприкаянности, который она при этом испытывала, преследовал ее потом целый день и заставлял бояться пробуждений, однако сейчас она ощутила не страх, а жгучий стыд, ибо лицо Марфы Тимофеевны смутно маячило перед нею еще вчера вечером: это именно она укладывала в постель Анжель – обессиленную, полубесчувственную, залюбленную неистовым русским до того, что не в силах была ни рукой, ни ногой шевельнуть, тем паче одеться: так, голым-голешенькую, и принес ее сюда барин, и сам не позаботившийся даже чресла прикрыть перед челядью. Последней мыслью, вспомнила сейчас Анжель, было ожидание, что он займется с нею любовью уже среди этих пуховиков и подушек, но Марфа Тимофеевна швырнула барину какую-то простынку и вытолкала взашей с криком:

– Прикройся и пошел вон, бессоромник! Вишь, до чего молодку довел, да и у самого того и гляди женилище отвалится. Красный весь, словно крапивой его отхлестали!

«Какие звери эти русские – бить мужчину по стыдному месту крапивой!» – успела еще подумать Анжель и окунулась в такой глубокий сон, что теперь ощущала свое тело неким подобием деревяшки, ибо так и проспала всю ночь, ни разу не шелохнувшись, на одном боку.

– Вот-вот, – хихикнула прелукавая Марфа Тимофеевна, – вот и он таков же: болен, мол, истинно чуть дышу, от усталости духа и тела моего, а кто принуждал вчера еться до полусмерти?! Такие порастратят удаль молодецкую за одну ночь, а потом палку ни разочку в месяц поднять не могут. Хотя… зря я барина своего порочу: девок перепортил он на своем веку столько, что и не сочтешь, баб тоже не обижал, а что поутих последнее время – так ведь война! По краешку смерти хаживает мое милое дитятко… – Она тихонько всхлипнула, продолжая сноровисто обмывать Анжель, вытирать грубым полотенцем и обряжать в тонкое батистовое белье.

– Votre enfant?! [8] – переспросила Анжель по-французски, однако Марфа Тимофеевна сразу поняла чужую речь.

– Хоть и не роженое, а мое родное дитятко. Не мать я ему, зато мамка, мамушка. Ночёк он мой, выкормыш. Я ребятница [9] была, когда мой сыночек от глотошной [10] преставился, ну а мужика лесиной придавило.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию