Другое утро - читать онлайн книгу. Автор: Людмила Макарова cтр.№ 68

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Другое утро | Автор книги - Людмила Макарова

Cтраница 68
читать онлайн книги бесплатно

Глава 19

Ленка напросилась к Тане и Анютке под предлогом, что нужно отнести в больницу всякой всячины, а Ира выглядит так, что хоть саму в санаторий отправляй. Отвертеться от Ленки не получилось, во-первых, потому, что Ира жила теперь у нее, во-вторых, потому, что и так жутко ее обидела возвратом подарков для Тани и Анютки, ну а в-третьих, потому, что отвертеться от Ленки – задача в принципе не простая.

– Может, все-таки не пойдешь сегодня на работу?

Заедем за Валеркой, часа два туда-обратно. Сейчас пробок не должно быть, – предложила Ленка, выжимая газ.

– Нет! – твердо возразила Ира. Так твердо, что даже Ленка не стала спорить. И дело не в том, что Ира не особенно любила ездить, если Ленка за рулем. Вернее, боялась, потому что Ленка водила машину так, словно правила дорожного движения существуют исключительно для того, чтобы создавать условия для ее личной беспрепятственной езды. В Ленкином красном «альфа-ромео» пассажир чувствовал себя, мягко говоря, не комфортно, потому что находился в состоянии абсолютного неведения, что произойдет с машиной, а значит, и с ним в следующий момент. Это механическое транспортное средство имело привычку, как хищная кошка, в мгновение ока плавно срываться с места и точно так же неуловимо и мягко приземляться. Препятствия, попадающиеся на пути, красная зверюга обходила на таких сантиметрах, что хоть голове и было ясно: «Не врезались. Пронесло», – но тело еще несколько минут продолжало предательски дрожать и сжиматься. При этом Ленка преспокойненько болтала о всякой ерунде и едва касалась педалей и руля, лишь мельком поглядывая на непонятные Ире мерцающие приборчики на изогнутой передней панели. Кроме того, Ленкину машину частенько останавливали гаишники, потому что по странному капризу ее «альфа-ромео» был зарегистрирован в Смоленской области, да и сама Ленка до сих пор была прописана в родной деревне под Смоленском. Ленка вылезала из машины и представлялась ошарашенным ее великосветским видом гаишникам как «гостья столицы».

Отсутствие московской прописки иногда осложняло Ленке жизнь, но она упорно компенсировала это взятками и все разговоры о том, что давно пора прописаться, сводила к одному: «Пусть подавятся своей пропиской». Ира прекрасно знала, что это пожелание в первую очередь относится к бывшей Ленкиной свекрови, добрейшей тете Нине.

Но сегодня дело было не в лихом Ленкином драйве со смоленскими номерами на капоте. В конце концов, человек ко всему привыкает. И Ира привыкла воображать, что сидит с Ленкой не в машине, а дома на диване. Помогало. Дело в том, что больница – все-таки больница, а не цирк, операция – не аттракцион, а Таня с Анюткой не клоуны, чтобы смотреть на них ради любопытства, поэтому Ленкина навязчивость Иру совсем не радовала.

Зато порадовала Анютка. Ира даже не сразу ее узнала. Трудно поверить, что человек может так измениться за какие-то сутки. Конечно, Анютка осунулась и побледнела, но встретила их таким осмысленным, таким счастливо-усталым взглядом, что Ире пришлось намеренно сдерживать ликование, восставшее в душе. Девочка лежала на высоких подушках с повязкой-чепчиком на голове.

А еще ее удивило, что дверь палаты постоянно хлопала, пропуская гостей. Из местных больничных обитателей, конечно. Дети несли рисунки, конфеты, апельсины, усаживались возле Анютки и рассказывали последний фильм или анекдот, а Таня всех впускала – радостно-возбужденная, немного взъерошенная, – подсказывала что-то в рисунках, благодарила за подарки, слушала сбивчивые пересказы киношных боев… Время от времени в Анюткину палату заглядывала какая-нибудь мамаша в торчащей из-под байкового халата ночной рубашке, вызывала Таню в коридор, где они долго шушукались. В общем, жизнь вокруг Анютки кипела. А ведь после операции прошли всего сутки, девочке нужен покой. Вот выздоровеет, тогда и нужны ей будут рисунки, конфеты, фильмы, а сейчас она только задержит на одном из посетителей внимательный взгляд, словно продираясь издалека, еле-еле улыбнется и закроет глаза. Значит, устает.

Ира высказала все, что об этом думает, когда Татьяна провожала ее до выхода на лестницу. Ленка уже умчалась вниз, так что можно было поговорить начистоту.

– Почему ты позволяешь им шастать без конца?

Неужели они не понимают, что после операции человеку нужен покой? Разве тебе врач не сказал, что ее нельзя беспокоить?

– Врач мне совсем другое сказал, – ответила Таня и улыбнулась лучиками морщинок. – Сказал, что шансов у нее практически нет.

Ира не поверила своим глазам. Именно глазам, потому что глаза видели Таню – умиротворенную, светящуюся изнутри, красивую, как никогда. А уши слышали, что Танина девочка обречена. Обречена, хоть и пытается изо всех своих силенок продраться сквозь тьму и одиночество.

– Нет! – замотала головой Ира и тоже улыбнулась. Но улыбкой, совсем непохожей на Танину – светлую и грустную. Ее улыбка походила на неподконтрольную идиотскую гримасу – губы сами по себе, а глаза сами по себе. Точно так же Ира улыбалась десять лет назад на залитом солнцем и водой весеннем дворе больницы, когда еще до сообщения откуда-то узнала, что ее Катюшки больше нет. Андрей тогда отшатнулся от этой гримасы и заорал во весь голос: «Помогите! Сюда, скорее…» Вот какая это была страшная улыбка. Тогда, после Катюшкиной смерти, Ира долго не могла прорваться спасительными слезами. А сейчас прорвалась. Стыдно было перед Татьяной, что ей приходится Иру успокаивать, должно ведь быть наоборот, но…

– Не надо, Ирочка, не надо, – гладила ее по спине Таня. – Это ведь не главное. Главное – что ей сейчас хорошо, очень хорошо. А какие тут люди! Представляешь, Ирочка, тут дети, когда узнают, что кто-то подходит к концу, окружают особенной заботой и вниманием. Тут все понимают, что такое ждать смерти и каково это одному. Стараются друг друга поддержать. Сейчас вот затеяли представление к ее дню рождения. Это через две недели.

Врач говорит – вряд ли она доживет. Но они верят, готовятся, значит, Анютка доживет. Ирочка, ты даже не представляешь, как я за нее рада, как благодарна врачам, детям, тебе. Это главное, Ирочка. Отец Георгий все твердит нам, глупым, что во всем есть Бог – ив болезнях, и в несчастьях, и в смерти. Я теперь понимаю это, Ирочка.

– Ты сильная, Таня, ты очень сильная. А я так не смогла. Я тебе не говорила, а у меня десять лет назад дочка умерла. Катюша. Девять месяцев была веселая, здоровенькая, а потом сразу умерла. Поднялась высокая температура, привезли вечером в больницу, а утром – уже все. ОРЗ. Ты когда-нибудь слышала, чтобы умирали от ОРЗ? Я тогда ничего не смогла. Мужа изводила, свекровь. Он долго со мной возился, а я – все хуже и хуже.

Развелись. Понимаешь, обидно мне было. До невозможного обидно, за что такое со мной? Именно со мной? Вот ты тогда говорила, что такое не за что-то дается, а зачем-то. Чтобы человек лучше стал, сильнее. А я не стала сильнее. Все равно не смогу, как ты.

– Сможешь, – прижала ее к себе Таня. – Еще как сможешь. Только не надо на себя надеяться, Ирочка.

С Божьей помощью все сможешь.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению