Короля играет свита - читать онлайн книгу. Автор: Елена Арсеньева cтр.№ 33

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Короля играет свита | Автор книги - Елена Арсеньева

Cтраница 33
читать онлайн книги бесплатно

— Наслышан я об иезуитах и о пасторе этом самом наслышан. Мне Иллинский [27] все уши о них прожужжал, но воля ваша, господа, к этой публике я отношусь настороженно, как бы много и воодушевленно о них ни болтали в обществе.

И разговоров о них более не желаю. А теперь прошу остаться графа Литту, остальные могут удалиться.

— Скажите, любезный Юлий Помпеевич, — доверительно произнес император, беря великого приора под руку, — какова может быть теперь судьба спасенных Гомпешем реликвий ордена?

И ежели решение святейшего отца будет в мою пользу, можем ли мы надеяться, что и осколок святого честного креста господня, и мощи руки Иоанна Крестителя, и чудотворная Богоматерь Палермская будут перевезены в Санкт-Петербург?

— Не извольте сомневаться, ваше величество, — выдавил Литта, сам себя не слыша и вообще плохо соображая, что говорит.

У него было ощущение человека, только что крепко получившего по голове. Не просто об угнетаемых в Белоруссии иезуитах вел речь молодой, изысканный и образованный генерал Талызин…

Литта уловил его острый, быстрый, пронизывающий взгляд. Он как бы намекал: “Я знаю. Я все знаю!”

Да, Юлий Помпеевич теперь не сомневался: Талызин откуда-то знал, что граф Литта, великий приор Мальтийского ордена, — тайный, иезуит.

Собственно, и само отделение ордена, обосновавшееся в России, было иезуитским, лишь прикрытым малиновыми одеждами мальтийских кавалеров.

Принятие русским императором звания великого магистра и вступление в орден вслед за Павлом многих русских, из известных и богатых (это главное!) фамилий было бы первым крупным, ошеломляюще крупным успехом латинства на Русской земле.

Однако если бы Павел преждевременно проведал, что любимый им Литта, оказывается, принадлежит не к любимым им иезуитам…

Ненависть к ним у русских, у православных в крови, даже если эти “русские” — на три четверти немецкой крови, как Павел, мать коего была чистокровной немкой, а отец — немец наполовину.

Да, момент был опасный, всякое могло случиться! Литта прекрасно знал непредсказуемость и порывистость императора. С него сталось бы отменить рескрипт, предписывающий Ушакову начать боевые действия против французов, вообще забыть обо всех благих начинаниях.

И всё из-за какого-то болтливого генералишки…

Май 1801 года.

“Добрый человек, не дашь ли хлебца кусочек?”

Алексей с усилием разомкнул спекшиеся губы, но так и не смог выдавить из себя ни слова. Мужик с корзиной, полной свежевыпеченных булок, прошел мимо, даже не поглядев на него.

Запах, окутавший Алексея, едва не свалил его с ног.

Кое-как одолев приступ головокружения, наш герой смахнул со лба ледяной пот и принудил себя стоять прямо.

Нельзя шататься. Нехорошо, если его примут за пьяного. Куда дело годится — с утра-то пораньше. Довольно, что приходится кусочничать здоровому молодому мужику, но уж если сочтут пьяницей, никто, уж наверное, ничего не даст.

Алексея снова качнуло — на сей раз от осознания того, что он впервые в жизни назвал себя не дворянином, а мужиком. Да, сейчас никто не вспомнил бы о его происхождении, небось и тетка Марья Пантелеевна не признала бы любимого племянничка в этом доходяге, который чуть держится на ногах и готов просить добрых людей о милостыньке.

Беда — воровать не решается, а заработать нечем. Но и слово мольбы с уст нейдет.

От слабости его повело назад, потом резко — вперед, так что Алексей едва не навалился на молодушку в серой кофте и сарпинковой юбчонке, подол которой она брезгливо, словно настоящая дама, приподнимала, обходя немалую лужу, разлившуюся поперек дороги.

— Сударыня… — выдавил Алексей и чуть не засмеялся, такие изумленные глаза обратились на него. Хорошо, а как следует назвать эту бабенку с корзиной припасов — очевидно, кухонную прислугу из приличного дома.

Матушкой? Молода еще. Сестрицей? Ну, вот еще, всякую простолюдинку называть сестрицею!

Покуда Алексей пытался сладить с сословной гордынею, молодушка в сарпинковой юбчонке пробежала мимо.

Алексей тоскливо уставился ей вслед, удивляясь, почему вертлявая фигура так причудливо меняет свои очертания. А, ну да, это у него в глазах от голода плывет. Который же день у него во рту маковой росинки не было?

Нынче третий?.. Быстро же он скуксился! Устал, конечно.

Больше двух недель добирался от Риги до Петербурга. Как повернулся тогда, на рижском пустыре, спиной к Луизе Шевалье и ее спутникам — так и двинулся в обратный путь, в Россию, не оглянувшись на прошлое.

Нет, врет — один разочек все же оглянулся. Разноцветная троечка французов уже скрылась за углом, и Алексей вздохнул. Не потому, что надеялся: вот сейчас Луиза кинется за ним, станет руки простирать, уговаривать и умолять воротиться, напомнит их ночи, их дни, которые частенько бывали все заняты тем же, чем и ночи…

Боже упаси думать обо всем этом, — начисто вышиблось из памяти и сердца! Оглянулся он лишь потому, что все еще никак не мог поверить: да ведь он добрые две недели был не просто игрушкой в руках этой распутной женщины, не просто орудием ее ненасытного сладострастия, но и оружием — смертельным оружием, как теперь выяснилось.

Итак, все было подстроено, как ни дико в сие поверить.

Алексей внезапно прозрел. Все подстроено, все! Встреча со Скарятиным, вспышка его наглой ярости, дуэль, сама смерть его.

Ну да, ведь Луиза и остальные — это актеры. Опытные актеры! Уж кому-кому, как не им, знать, когда вскрикнуть пожалостней, чтоб у зрителя сердце сжалось, когда ручонки заломить, когда лишиться чувств.

Только не взаправду — ведь нельзя лишиться того, чего у тебя отродясь не имелось! Роли родственнички расписали между собой от и до. Более того, они даже простодушных зрителей сумели сделать не просто участниками представления, но и действующими лицами.

И все эти вещички — как они у актеров называются, реквизит? — были загодя припасены. Шпаги, лежавшие где-то наготове. Жемчуг, надетый на хорошенькую шейку мадам Шевалье, — тоже реквизит.

И была загодя сочинена записка, прочитав которую Скарятин не мог не взбеситься — и не вмешаться в ход пьесы, где ему предназначалась, как выяснилось, роль трупа.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию