Вид нового набора для вазира совершенно зачаровал кухню, где поднялся почти такой же шум, как и в тот день, когда Оуэн предсказал падение Дома Асиломар. Доска была новехонька, отполирована до зеркального блеска, все фигуры были массивными и искусно вырезанными. Сумка Оуэна оставалась заброшенной, пока властвовал подарок короля.
Оуэн потихонечку показывал Эви некоторые стратегии, которым его научила Анкаретта. Не слишком интересно играть с тем, кого можно легко победить. Однако новый набор пробудил в ней желание учиться, и она нашла радость в том, чтоб побеждать взрослых в игре, предназначенной для них.
– Как ты выучил все эти ходы? – удивленно спросила она его, и Оуэн снова почувствовал, как мотылек тайны бьется в его груди. Губы обжигало желание все рассказать ей, но он молчал.
– Я всегда любил вазир, – сказал он, выполняя серию ходов, принесших ему победу.
– А ты знаешь, почему игра так называется? – спросила она, когда они заново расставляли фигуры.
Он кивнул и быстро объяснил происхождение названия.
– Хотелось бы мне, чтобы Мирддин существовал на самом деле, – сказала она со вздохом. – Некоторые люди говорят, что это просто сказка. Истинных магов больше нет. Но мне нравится представлять, что волшебники существуют и что Поток действительно может благословлять людей магией. Есть так много историй, и некоторые из них должны быть правдой. Как у тебя, – хитро добавила она.
Они уставились на доску и начали новую партию.
– Ваше высочество, так приятно вас видеть, – сказала Лиона. Ее голос был одним из многих в общем гаме, но у Оуэна был очень тонкий слух. Он поднял голову и увидел, как принцесса Элиза тихо разговаривает с Лионой. Он давно не общался с ней, и душа его затрепетала, он вспомнил, как ласково она встретила его во дворце. Он чувствовал к ней нежность и надеялся, что она остановится, чтобы поздороваться.
– Что это ты так таращишься на нее? – насмешливо спросила Эви. – Она такая красивая. Хотелось бы, чтобы мои волосы были золотыми, как у нее, а не темными, как кора. Она очень милая, Оуэн. Ты должен восхищаться ею. Она на десять лет старше нас, и у нее до сих пор нет мужа. Мне жаль ее, правда. Ее нареченный был убит королем на Амбионском холме. Ты знал? Мне рассказывал дедушка. Он командовал авангардом.
При этих словах Оуэн почувствовал беспокойство и досаду. Возможно, Анкаретта была права, и Эви не сможет скрыть секрет от своего деда. Нечестно будет даже просить ее об этом.
Она не замечала его внутреннего смятения.
– Там рубились на мечах, летели стрелы и арбалетные болты. Хотела бы я быть там. Мне очень хочется научиться сражаться, но леди нет хода на тренировочную площадку. Ты должен пообещать, что, когда научишься драться, ты научишь меня. Король стоял на холме, наблюдая, как дедушка проигрывает битву. Затем он увидел, как враг мчится через поле, оторвавшись от своей армии. И тогда король призвал рыцарей своей личной охраны и бросился в бой. Сам король! Я хотела бы быть там! Они врезались в ряды мятежников, и король сбил знаменосца копьем. Его коня убили, но он продолжал сражаться, окруженный только своими самыми верными рыцарями. И он самолично сразил врага своим мечом! Тут битва и закончилась. Больше некому было сражаться. – Она вздохнула, вертя в руке фигуру. – Ты… боишься идти в бой? – спросила она.
Оуэн с недоумением посмотрел на нее:
– Я слишком мал.
– Не сейчас, дурачок. Когда станешь старше. Ты начнешь тренировки, когда тебе исполнится десять. Они тяжелые, но я знаю, что мне бы понравилось. Как Дева Донреми при осаде Лионна! Когда король Северн был ребенком, его отправили в замок его дяди на Севере, чтобы обучать военному искусству. – Она пристально посмотрела на Оуэна. – Может быть, король и тебя отправит на Север! Разве это не было бы замечательно, Оуэн Кискаддон? Тогда у нас могут быть приключения, о которых мы говорили. Возможно, дедушка разрешил бы мне учиться сражаться. Или мы вместе могли бы тренироваться тайно! Это было бы как сон. – Она удовлетворенно вздохнула.
Оуэн услышал, как кто-то сел на скамейку рядом с ними, и почувствовал, как тень падает на него. Он учуял ее запах – Анкаретты. У нее был аромат розы, пропитавший книжные страницы. Он глянул исподтишка на нее, вновь почувствовал нервную дрожь. Вокруг было так много людей.
Элизабет Виктория Мортимер подняла голову и взглянула на незнакомку. Она совершенно не боялась встречаться с новыми людьми, и ее ничуть не беспокоило то, что взрослый так близко подошел к их игре.
– Привет. – Она задорно улыбнулась. – Я Элизабет Виктория Мортимер.
– Какое красивое имя, – сказала Анкаретта, возвращая улыбку. – Пожалуйста, не прерывайте игру из-за меня.
– По правде говоря, мы не играем, – доверительно ответила Эви. – Оуэн учит меня, как выигрывать. Он очень умный. Вы знаете, кто это? Оуэн Кискаддон, подопечный короля. Он мой друг. – Ее глаза сузились, когда она сжала руку Оуэна.
– Я вижу, вы верные друзья, – произнесла Анкаретта, ее улыбка была теплой и дружелюбной.
– Как ваше имя? – спросила Эви.
Оуэн сглотнул, гадая, каким будет ответ. Живот скрутило от происходящего. Анкаретта никогда не спускалась на кухню раньше, когда рядом были другие. Он разнервничался, боясь за нее.
– Как замечательно, что вы спросили, – сказала Анкаретта с всепобеждающей улыбкой. – Я часто бывала здесь, когда ныне вдовствующая королева жила во дворце. Тогда здесь всегда было много детей. Целый выводок.
Эви кивнула.
– Сейчас она живет в святилище Владычицы. Как это грустно – из королевы стать заключенной. Дедушка говорит, что она никогда оттуда не выйдет. Мой дедушка – герцог Хорват. Вы его знаете?
– Да, – ответила Анкаретта. – Вы, должно быть, очень сильно любите его.
Эви энергично кивнула:
– О да. Он дорог моему сердцу. Я люблю своего дедушку. Но он привез меня сюда, в Кингфонтейн, чтобы я встретилась с Оуэном. – Она похлопала его по ноге. – Мы собираемся пожениться, знаете ли. Он благословлен Потоком.
– Это я слышала, – уверенно сказал Анкаретта. – Лучше продолжайте играть. Извините, что побеспокоила. Я сама люблю играть в вазир.
– Хотите поиграть с нами? – спросила Эви. – Все-таки как вас зовут? Я думала, вы сказали, но потом поняла, что нет. Вы очень хорошенькая. Мне нравится, как у вас причесаны волосы. Это так красиво. У меня еще не такие длинные, но когда я стану старше, сделаю такую же прическу, как у вас. Так как вас зовут?
Еще один голос достиг ушей Оуэна, тот, который вызвал тревогу. Это был голос Дансдворта, и, судя по тону, он сулил неприятности. Оуэн бросил взгляд на дверь, когда тот, презрительно окинув кухонный люд, вошел на кухню и начал проталкиваться в тот самый угол, где они сидели.
Анкаретта побледнела.
– Я должна уйти, – тихо прошептала она. Поднявшись со скамейки, она отошла от них и направилась к хлебным печам. Все происходило так быстро, что Оуэн почувствовал только свою собственную тревогу, а Дансдворт подобрался уже достаточно близко, чтобы заметить ее. Дансдворт смотрел на Анкаретту, и выражение его лица изменилось.