– Но она использует тебя, человече, неужели ты не понимаешь? – голос Манчини был приглушенным, но резким.
– Ага. Но вместо годов скорби она дала мне годы радости. Это что-то да значит для такого седого старика, как я. Шпионить и вынюхивать не ради денег. Деньги могут украсть. Иль их можно потерять. Но добрая память… айе, она-то и есть начинка в пироге.
– Не вижу в этом никакого смысла, – проворчал Манчини.
– Странно се при толщине твоей, – съязвил Бервик.
– Моя толщина и я – лучшие друзья, спасибо. Я ем так, что мне не нужны воспоминания. Вчера – это боль, и лучше всего забыть о нем. Завтра – это день, который может никогда не увидеть солнца. Есть только сейчас. Я голоден, Бервик. Иду на кухню.
– Добрый путь, – со смехом сказал Бервик, и Оуэн услышал хлопок ладони по спине. Они двинулись по боковому туннелю, их голоса стали удаляться. Мальчик побежал вверх по лестнице.
Когда он вошел в комнату, Анкаретта прислонилась к столу, одной рукой держась за его край, а другой – за живот, словно ее тошнило. Пот стекал по щекам, она часто дышала. Оуэн вздрогнул с тревогой.
Несколько прядей волос выбивались из прически, и, когда она перевела на него взгляд, он увидел в ее глазах страдание. Но на губах появилась ласковая улыбка.
– Привет, Оуэн, – сказала она, изо всех сил подавляя боль. – Наш маленький план движется. Пока что. Расскажи мне, как все прошло. – Она нерешительно шагнула к своей кровати, словно марионетка, свисающая с нитей.
Оуэн подошел и протянул руку, но она оперлась на его плечо. Всем своим весом. Но это не было обременительным.
– Спасибо, – прошептала она, опираясь на Оуэна как на костыль, пока ковыляла к кровати. Как только они добрались до постели, она деликатно уселась на край и сложила руки на коленях. Она моргнула несколько раз, и лицо стало мирным и безмятежным. Она снова походила на себя, красивая, нежная и заботливая, но его сердце болезненно сжалось от ее страданий.
– Ты очень больна? – спросил он.
– Я немного притомилась, – небрежно бросила она. – Вот и все. Расскажи мне, как все прошло. Сегодня дворец гудел как улей!
Оуэн быстро рассказал о том, как он набрался смелости и рассказал королю о своем «сне». Она внимательно слушала, ожидая, когда он закончит рассказ, прежде чем стала задавать вопросы.
– Что Рэтклифф? – с явным интересом спросила она.
– Он выглядел испуганным. Как будто боится меня.
– Он не боится тебя, Оуэн, – сказала она. – Он боится за себя. Первое, что его страшит, – что кто-то в Разведывательной службе его предаст. Что и случилось. Он попытается выяснить кто, но не думаю, что нам будет сложно перехитрить его. А король? Как он выглядел?
– Почти… довольным, – ответил Оуэн. – Кажется, я ему впервые понравился.
Анкаретта удовлетворенно кивнула.
– У детей редко проявляется дар Потока. Королю выгодно, если он сможет найти людей, благословленных Потоком, чтобы служить ему. Вот что, по моему мнению, произойдет дальше. Рэтклифф будет держать тебя на коротком поводке. Он начнет передавать информацию различным шпионам, чтобы проверить, какая появится в твоем следующем сне. Тогда он узнает, кто из шпионов его предал. Так поступает большинство недальновидных людей. То, что ты откроешь в следующем сне, будет неизвестно даже Рэтклиффу. – Она шутливо улыбнулась. – Нам может потребоваться несколько попыток, чтобы полностью завоевать доверие короля. Теперь ты понимаешь, что означал сон?
Оуэн был поражен. Он никогда бы не смог додуматься до этого сам.
– Я думаю, так. Герб лорда Асиломара был ключом.
Она ласково кивнула, потянулась и взяла его за руку.
– Мне нужен отдых, Оуэн. Манчини поможет нам со следующей подсказкой.
– Я знаю, – робко сказал Оуэн. – Я слышал разговор из коридора.
– Молодец, – ответила она, подмигнув. – Ты проявил смекалку, спрятавшись там. Со следующей историей будет посложнее, потому что она может прийти не ночью. Будь готов действовать быстро. Как и сегодня, ты не будешь знать, что она означает. Просто верь моим словам. Каждое слово выбирается сознательно. Еще много смертей будет в ближайшем будущем. Король победил своих врагов на Амбионском холме, но он все еще не уверен в прочности своего трона. Теперь он обладает абсолютной властью в королевстве, а враги дрожат от страха из-за того, что случилось с лордом Асиломаром, – и это только начало.
– Я бы хотел тебя кое о чем попросить, – сказал Оуэн. – Я хочу рассказать Эви о нашей тайне. – Он закусил губу, глядя на нее с беспокойством. – Я думаю, что она поможет нам. Мне хватило смелости поговорить с королем лишь потому, что она была со мной.
Взгляд Анкаретты стал жестким. Это было почти незаметно, но Оуэн знал ее достаточно хорошо, чтобы заметить морщинки вокруг глаз и едва заметно изменившуюся улыбку.
– Понятно, – тихо сказала она, затем посмотрела на свои ладони, которые все еще держали Оуэна. Оуэн мог сказать, что она очень напряженно, очень быстро думала. После долгой паузы она слегка сжала его руку и посмотрела ему в глаза. – Тебе, как и любому человеку, трудно хранить тайну, – сказала она очень серьезно. Затем она выпустила его руку и постучала пальцами по груди у сердца. – Тайна бьется внутри нас. Как цыпленок, желающий вылупиться из яйца. Или мотылек, дрожащий в коконе. Тайна хочет, чтобы ее рассказали, не так ли?
Он смотрел на нее и не мог понять, довольна она им или нет. Ее серьезность заставила его опасаться, что он допустил ошибку.
– Да, – согласился он, потому что хотел рассказать Эви. Особенно видя, как она отреагировала на его сон. Это было… нечестно скрывать от нее.
Она потянулась и положила руку ему на плечо.
– Ты хочешь рассказать, потому что чувствуешь преданность ей. Она твоя подруга, твой товарищ. Она красивая и добрая. Вы доверяете друг другу. Но помни природу тайн, Оуэн. Если ты поделишься своей, она перестанет биться в твоей груди. И начнет биться внутри ее груди. Тайны всегда хотят раскрыться. Она предана тебе. Это понятно. Но разве ее преданность тебе больше, чем преданность деду? – Она подняла брови. – Кого она знает дольше? Кто выказал ей больше любви и преданности?
Она глубоко вздохнула и опустила руку на колени. Затем посмотрела на него своими сияющими глазами, во взгляде была мольба.
– Делясь тайной, Оуэн, ты рискуешь. Я та, кто я есть, я стала той, кем стала, потому что не очень-то делюсь секретами. Я должна быть уверена, что могу полностью доверять. Я доверила Манчини лишь часть моего плана. То же самое с Бервиком. Мне нужно рассказать им кое-что, чтобы достичь своей цели, но любой из них может предать нас. Прежде чем ты доверишь правду леди Мортимер, мне нужно знать, могу ли я ей доверять. Это значит, что я должна встретиться с ней и посмотреть ей в глаза. Я должна оценить ее. Конечно, это рискованно, но я готова пойти на это, если это поможет тебе набраться смелости.