— Осеняю вас крестным знамением, знамением Христа. Не стыдитесь исповедовать свою веру, друзья мои. Стремитесь к свету, боритесь с грехом и с дьяволом во все дни вашей жизни.
Они побрели к берегу. Выйдя из воды, Талиесин повернулся к Харите.
— Мы вместе родились для новой жизни, — сказал он. — Теперь ничто нас не разлучит.
— Это было не венчание, — заметил Давид (вода текла с него ручьями). — Хотя могу и обвенчать.
— И обвенчаешь, — сказал Талиесин. — В самом скором времени.
Они зашагали к церкви, где Коллен дал им во что завернуться, пока одежда высохнет на солнце. У костра они перекусили копченой рыбой и черным хлебом, и Талиесин рассказал, как Аваллах был вчера ночью у кимров и подарил им землю.
— Великий и щедрый дар, — заметил Давид. — Я рад, ибо это означает, что вы будете жить неподалеку. — Он взглянул на притихшую за время разговора Хариту. — Разве это не добрая новость, Харита? — спросил он.
При звуке своего имени она вздрогнула.
— А? Что? Да… конечно, добрая.
— И как только мы обоснуемся на новом месте, — продолжал Талиесин, — мы с Харитой поженимся.
Давид одобрительно кивнул.
— Невеста под стать жениху.
Харита промолчала. Через некоторое время появился Коллен с высохшим платьем. Девушка отошла, чтобы переодеться.
— Ей было одиноко, — сказал священник. — Она многое в жизни потеряла и, наверное, боится новых утрат. Нелегко любить то, что можно не сохранить. Иногда я думаю, что это самое трудное в жизни. — Давид помолчал и добавил: — Несколько дней назад ко мне заходил Хафган.
Талиесин изумленно вскинул брови.
— Вот как? Он ничего мне не сказал.
— Он хотел услышать про Господа. «Расскажи мне об этом Боге, — сказал он. — Об Иисусе, Которого называют Христом». Мы проговорили несколько часов, и он поведал мне удивительную вещь: древние друиды видели на небе знамение Христова Рождества и поняли, что родился царь, какого еще не было на земле. Только подумать! Они все знали.
— Никогда об этом не слышал, а вот другой рассказ слышал частенько — про звездопад много лет назад.
— Об этом он не упоминал.
— Хафган и многие другие видели. Он говорил, что и это предвещает чудесное рождение, царственное рождение — приход короля, который проведет нас через Темное Время.
— Темное время? Ты о войне, заставившей вас бежать на юг?
— Это лишь начало, да и не начало еще. — Талиесин помрачнел. — Однако оно близится… тьма непроглядная, как темная ночь, падет на Остров Могущественного.
— Этот король… говоришь, он родился? — спросил священник.
Талиесин покачал головой.
— Возможно. Никто не знает. Однако приход его недалек, ибо тьма сильнее день ото дня. Он придет скоро, иначе уже нечего будет спасать.
— Все правда, — взволнованно вставил Коллен. Он внимательно ловил разговор, стараясь понять. — Утром проходили пастухи, сказали, что неподалеку совершили набег — это здесь, где уже много лет не видели ирландцев.
— Вчера они напали на Хариту в долине. Не поспей я вовремя, могло бы быть хуже… — Он замолк, вспомнив, как она расправлялась с бывалыми воинами. — Ах, надо было ее видеть. Я и сейчас не уверен, что ей нужна была моя помощь.
— Воображаю, — задумчиво произнес Давид, теребя подбородок, — что она за противник. В ее хребте немало железа. Я часто гадал, откуда это.
— Ты скоро уедешь? — спросил Коллен.
— Сегодня, — отвечал Талиесин. — Впрочем, я намереваюсь часто сюда наезжать, и вы к нам наведывайтесь.
— Обязательно, — пообещал Давид. — Я должен приглядывать за новообращенными. И обращать других. Думаю, нам часто предстоит видеться.
Тут вернулась Харита, и Талиесин нехотя распрощался с братьями. Те помахали отъезжающим и вернулись к работе.
Юноша с девушкой подъехали к Тору, проскакали по дамбе. У начала ведущего к дворцу серпантина Талиесин поворотил коня. Харита натянула поводья. Некоторое время они молча смотрели друг на друга.
— Ты уезжаешь, — сказала Харита как о чем-то простом и решенном.
— Ненадолго. Когда я вернусь, мы соединимся, чтобы больше не разлучаться. — Он подъехал вплотную, взял ее за руку. — До возвращения все мои мысли будут о тебе. — Он нагнулся и ласково поцеловал ее в губы.
Харита застыла и крепко стиснула поводья.
— Ты сказал, мы родились заново, — с горечью произнесла она. — Сказал, что мы поженимся, что никогда не разлучимся. Что любишь меня.
— Люблю, Харита. Всем своим существом.
— Этого мало! — вскричала она и, хлестнув скакуна поводьями, ударила его пятками по бокам. — Этого… мало… мало…
Серый галопом устремился к вершине Тора.
Тоска накатила на Хариту вместе с промозглой, серой, дождливой погодой, которая установилась в округе. Царевна слонялась по переходам замка, нигде не находя места, ненавидела себя за душевную слабость и от этого терзалась еще сильнее.
У ее муки не было средоточия. Подобно ветру, что налетает сразу со всех сторон, боль разила отовсюду, куда ни повернись, в самое неожиданное время. «Почему? — твердила девушка про себя. — Почему? Почему? Почему так? Почему мысль о влюбленном Талиесине наполняет меня страхом? Почему я так боюсь?».
Она думала о Талиесине — не как о живом человеке, пылающем к ней страстью, но как о чем-то абстрактном, силе, с которой столкнулась, доводе, с которым надо смириться. Он стал безличным знаком, символом чего-то неведомого.
«Почему, — спрашивала она себя, — почему мысль о нем не приносит радости?».
Снова и снова задавала она себе этот вопрос, снова и снова приходил ей тот же ответ: «Я не люблю его».
«По-видимому, так и есть, — решила она. — Как ни больно, дело, наверное, в этом. Я не люблю его. Может быть, я никогда никого не любила…
Нет, любила. Любила мать. Но это было много лет назад, и ее уже давно нет в живых. Наверное, когда убили Брисеиду, любовь во мне умерла. Странно, что я лишь сейчас это заметила. Так давно я никого и ничего не любила — кроме себя. Да нет, и себя тоже. Верховная царица сказала правду: я желала себе смерти, оттого и плясала с быками.
Любовь…
Почему на ней все помешались? За исключением детства, я жила без нее всю жизнь. Отчего же сейчас мне сделалось так тошно? Именно сейчас?
И куда подевалось приятное чувство защищенности, правильности всего вокруг, роли в неведомом замысле, согревавшее душу всего несколько дней назад?
Да, все правда. Всего несколько дней назад ты считала, что любишь Талиесина. Всего несколько дней назад тебе мнилось, будто жизнь вновь обрела цель. Всего несколько дней назад… а теперь?