Пришествие Зверя. Том 3 - читать онлайн книгу. Автор: Гай Хейли, Роб Сандерс, Дэвид Гаймер, и др. cтр.№ 44

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Пришествие Зверя. Том 3 | Автор книги - Гай Хейли , Роб Сандерс , Дэвид Гаймер , Дэвид Аннандейл

Cтраница 44
читать онлайн книги бесплатно

— Закрытый канал отделения не для подсчета трофеев! — пробурчал Бальдарих.

Кьярвик подозревал, что не слишком нравится Черному Храмовнику.

Громадная металлическая стена внешней оболочки улья Мундус поглотила луч его прожектора. Это была вертикальная скала из адамантиевого сплава, инкрустированная организмами, пытавшимися сокрушить ее на протяжении последних пяти тысяч лет. Кьярвик быстро осмотрел ее, качая фонарем вверх-вниз, вправо-влево. Ее облик совпадал со схемами, которые техножрецы выдали Бору. Глубокий океан укрыл основание улья от орбитальных ударов, опустошивших поверхность, и предоставил оркам базу, которую можно было перестроить под свои нужды.

Но она пострадала и ослабла. Фенрисиец видел в плитах трещины толщиной с человеческий волос.

— Говорит Кьярвик. Я на месте.

Он снял мелта-мину с держателя на бедре и прикрепил ее к стене, потом отошел на некоторое расстояние и отчитался по воксу.

— Детонация — три... — начал Бор.

Кьярвик повернулся к Сестре. Ее бледное лицо было освещено холодными световыми полосками, окаймляющими квадратную защитную маску.

— Два.

Он сжал перчаткой запястье женщины. Она недоуменно повернулась к нему, и Кьярвик усмехнулся. Он — Ворон Бури. Неудачник.

— Один. 

ГЛАВА 2

Терра - Императорский Дворец

КЧ 0, 00:21:01


Завтра он будет мертв.

Так считал сам Месринг. Ухудшение его состояния продолжало ставить в тупик поток больничных служителей, врачей и колдунов, которых его личный персонал бессмысленно призывал к постели больного. Их приводили в недоумение спазмы, будившие его среди ночи и заставлявшие кричать от боли при поглощении чего-либо более существенного, чем фильтрованная вода. Что до приступов головокружения, потливости и кошмаров, заставлявших бредить о заговорах и богохульстве, — они вызывали у окружающих ступор. Все анализы дали отрицательный результат. Все медикаменты и прочие средства оказались бесполезны. Из-за этого даже самые давние и преданные сотрудники невольно начинали думать, что просто-напросто пришло его время. Что он, Эрекарт Венерис Сангвиниан Месринг, отслужил божественному Императору срок, отмеренный Его волей.

Месринг усмехнулся бы, если бы у него хватило на это сил. Императору недостанет воли на то, чтобы сойти с Его же трона.

Впрочем, его мнение о собственных перспективах было таким же, как и у ближайших помощников. Он не мог придумать иной причины для присутствия архиисповедника Витори Мендельева здесь, рядом с ним, в его последний час, кроме разве что очередной чудовищной галлюцинации.

— Прекрасное святилище, — сказал Мендельев. Старик глубоко вдохнул воздух и дым свечей. — Умиротворенное.

У него были мягкий, успокаивающий голос и открытое лицо — Месринг полагал, что это помогало исполнять обязанности исповедника сильных мира сего.

— Я не преставлюсь по команде! — огрызнулся Месринг, впиваясь ногтями в деревянную спинку передней скамьи и отчаянно пытаясь не закричать от боли, скрутившей внутренности. Именно поэтому он сидел на втором ряду, хотя и имел право как экклезиарх, смертный представитель Императора на Терре, сидеть, где ему заблагорассудится.

— Разумеется, — отозвался Мендельев и умолк.

Он закрыл глаза: губы беззвучно шевелились, лысина отражала свет больше миллиона свечей. По одной на каждый мир, подвластный Императору. Месринг сухо закашлялся, во рту снова появился привкус рвоты. Кто-то не следил за списком потерь: к этому времени должно бы уже быть поменьше этих штук и их невыносимого мерцания.

Кардинальская Часовня представляла собой частную молельню для высших чинов Адептус Министорум. Это было слишком священное место — и слишком чувствительное — для их младших коллег, и даже самые банальные функции типа замены масла в курильницах и чистки огромных витражных окон исполнялись дьяконами и чтецами — стариками, которые могли быть помазаны в примасы целых секторов и жить в немыслимой роскоши, но предпочли подметать полы здесь. Презрение к ним Месринга было беспредельным, как звездное небо. Вдали, за базальтовыми и золотыми изваяниями святых и экклезиархов прошлого, вплоть до Венериса I, кое-где трудились адепты Механикус, одетые в очень блеклые серовато-розовые рясы.

Не прилагалось никаких усилий, чтобы прикрыть огромные пучки искусственных связок и трубопроводы, идущие через кафедру от благословенных машин Золотого Трона. Он был святыней обоих миров, Терры и Марса, и тихий шелест, сопровождавший его работу, звучал в равной мере успокаивающе для нервов и для проводов. Вот почему кардиналы несли здесь стражу с тех пор, как Император пребывал тут, и та же причина привела сюда Месринга. Впрочем, он не искал тишины.

— Приговорены — вы, все, — пробормотал он, дрожа и гневно взирая на горстку седовласых служителей церкви, сидящих в немой молитве по всему храму. — Чем верить в Него, лучше ублажать Великого Зверя.

— Император прощает и защищает, — спокойно сказал Мендельев, словно уже слышал все мыслимые и немыслимые предсмертные богохульства.

— Это прегрешения Императора навлекли на человечество медленную погибель. Тысячелетия распада — и вот, последнее проклятие. Вот оно, ваше священное наследие. Такое, от которого может спасти лишь Зверь.

Исповедник, пусть и приговоренный к тому же аду, что ожидал их всех и только слабые намеки на который сейчас претерпевал Месринг, лишь улыбнулся:

— В бессмертном состоянии Императора проявляется Его божественная сущность.

— Прекрати. Я и сам могу наизусть пересказать всю эту лицемерную ложь.

— Вам нужна новая истина? — произнес Мендельев, по-прежнему тихо, но намного тверже. — Вы прожили долгую и хорошую жизнь, ваше преосвященство. Всегда выглядели образцом благочестия и добродетели... со стороны. — Месринг уловил затаенный упрек. — Император не ценит жалость к себе. Поверьте, ваше преосвященство, ничто так не облегчает смертный час, как сохранение толики благодати.

— «Благодати», — злобно повторил Месринг. — Вулкан мертв!

Исповедник пожал плечами:

— Как и многие его братья.

— Ты на удивление благодушен.

— Беспокойство — для молодых.

— Старики, умирающие в благодати, — это то, что удерживает овец в овчарнях, а волков — за порогом.

Сколько бы их ни использовали как метафору в писании, настоящего волка Месринг ни разу не видел. Они принадлежали лесу, горам, ночи: гроза прямоходящих обезьян, которые даже через тысячи поколений, живших в городах-ульях, и после всех ядерных зим не утратили страх перед темнотой. Они символизировали то, что поднимется из глубин, когда погаснет последняя люмен-лампочка: не Хаос, но порождения Хаоса.

Месринг заморгал, понимая, что говорил на повышенных тонах и что голос его эхом отражался от далеких машин, но что было умирающему до тех, кого он потревожил?

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию