Слепой. Смерть в подземке - читать онлайн книгу. Автор: Андрей Воронин cтр.№ 57

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Слепой. Смерть в подземке | Автор книги - Андрей Воронин

Cтраница 57
читать онлайн книги бесплатно

— Не понимаю, — вглядевшись в снимок, еще нетерпеливее сказал Андрей Викторович. — Вряд ли предметом твоего беспокойства могут служить эти два сержанта — хоть оптом, хоть в розницу. Любые проблемы с ними можно уладить при помощи стодолларовой купюры. А третьего на этом снимке мать родная не узнает, поэтому он тоже не в счет.

— Видишь темное пятно на лице? Похоже на солнцезащитные очки, верно?

— Похоже, — согласился Вышегородцев. — И?..

— Помнишь Потапчука? Исполнитель, которого мне рекомендовали, носил такие очки, практически не снимая, — даже в помещении, даже в сумерках, говорят, даже ночью. Есть такая болезнь с длинным названием — вернее, не столько болезнь, сколько дефект зрения, возникающий в результате сильного травматического воздействия, например ранения. Грубо говоря, светобоязнь. Человек отлично видит в темноте, а дневного света не переносит — больно ему… Достаточно редкая штука.

— Особенно после Афганистана, Чечни и всего остального, что было в промежутке между ними, — иронически поддакнул Вышегородцев. — Уверен, только в Москве людей с таким диагнозом не меньше сотни. Большинство из них обзавелись своей болячкой на войне, и не в штабе, заметь, не на складе, а в бою, на переднем крае. А чем зарабатывают себе на жизнь эти обрубки, ты знаешь лучше меня — наемники, киллеры… ну и телохранители, наверное. И все, даже те, кто никогда про эту твою светобоязнь и слыхом не слыхивал, время от времени появляются на людях в темных очках. Даже я их иногда надеваю, так что ж ты теперь — пристрелишь меня за это?

— Иногда руки так и чешутся, — пользуясь старинной дружбой с работодателем, признался Стрельцов. — Нет, ты все правильно говоришь. Светобоязнь, военное прошлое и навыки ворошиловского стрелка — сочетание качеств не слишком распространенное, но, скорее всего, и впрямь не уникальное. К тому же я своими глазами видел, как нашему киллеру вогнали пулю в голову. Но — издалека. И потом, тебе не кажется, что вокруг нас стали чересчур часто возникать люди с перечисленным мной набором редких качеств? А вдруг это не два разных человека, а один и тот же?

— Воскрес, — язвительно предположил Вышегородцев. — Да ты и впрямь болен!

— А может, не умирал? — выдвинул встречное предположение Петр Кузьмич. — Повторяю, я видел его смерть с очень приличного расстояния и при очень плохом освещении.

— Тогда этот парень действительно большой ловкач, — хмыкнул Андрей Викторович. — Только я в это, извини, не верю. Да и потом: ну и что с того?

— Тот, кто разыграл такой спектакль однажды, мог провернуть нечто подобное и до и после своей предполагаемой кончины.

У Вышегородцева вытянулось лицо.

— Да типун тебе на язык! — почему-то вдруг перейдя на шепот, испуганно воскликнул он. — Я лично был на похоронах!

— И что ты лично видел? Закрытый гроб? Урну с чьим-то прахом — и хорошо, если не пустую? Любительский фильм плохого качества, в котором кто-то похожий на Потапчука катится вниз по ступенькам? Пачку бумажек, которые можно распечатать в любом количестве экземпляров? Что?

— Ты, Петенька, самый настоящий псих, — с уверенностью объявил Вышегородцев. — Выражаясь высоким стилем, одинокий путник, заблудившийся в лабиринте собственных мрачных фантазий. Ау, Петруша! Выходи из сумрака, мне тебя не хватает! Если предположить, что мы до сих пор в разработке у Потапчука и рядом с нами, буквально на расстоянии вытянутой руки, находится его человек, мы давно уже должны быть за решеткой и, вот именно, плакать в жилетку строгому, но справедливому следователю. А мы — вот они! Не спорю, — уловив нетерпеливое движение начальника охраны, железным тоном предвосхитил он возможные возражения, — в этих твоих построениях прослеживается определенная логика. При некотором напряжении чувств я даже могу допустить, что ты прав. Но тебе не кажется, что подобные предположения вполне поддаются проверке? Хотя бы теоретически, а? Что и возвращает нас к вопросу о твоих прямых должностных обязанностях.

— А вот это, голубчик, и есть самое интересное, — удивив его, спокойно сообщил Стрельцов. — Ты что же думаешь, я эти две недели пил запоем и на иконы крестился? Проверка… То-то, что проверка! Я ее произвел. И как ты думаешь, какие результаты она дала? Нулевые, голубчик, ну-ле-вы-е! Благодаря расторопности некоторых товарищей на месте той перестрелки сразу же после ее окончания появились представители средств массовой информации, а именно: трех телеканалов, двух информационных агентств и полудюжины газет. Все они вели фото- и видеосъемку, всем им было в интересах следствия настоятельно рекомендовано скрыть лицо задержанного, каковая рекомендация, как видишь, была добросовестно выполнена — такие, брат, нынче настали времена, все знают, что свобода печати — не игрушка, ее, как огнестрельное оружие, не всякому в руки дают…

— Но должны же были остаться оригиналы! Цифровые записи, пленки… я не знаю… негативы какие-нибудь!

— Должны были остаться. Но не остались. Нигде. И все молчат, как рыба об лед — ни гу-гу! Деньги предлагал — нос воротят, представляешь?

— Значит, мало предлагал.

— Ха. Ха. Ха, — раздельно произнес Стрельцов. — Не в этом дело, друг мой Эндрю. Просто, делая выбор между кошельком и жизнью, большинство людей по старинке предпочитает жизнь. Я так думаю. И еще мне кажется, что одиночка просто не в состоянии провести такую масштабную зачистку в столь короткий срок, да еще и так тщательно.

— Дерьмово, — подумав, сказал Вышегородцев. — Но погоди, у тебя же были какие-то связи в милиции… то бишь, тьфу ты, в полиции. Его же арестовали, разве не так?

— Его задержали, — поправил Стрельцов. — И, как мне удалось выяснить, выпустили в тот же день, что уже само по себе достаточно странно. А самое странное, что его недолгое пребывание за решеткой не оставило никаких следов — ни фотографий, ни дактилоскопической карты… Даже протокола первичного допроса, и того нет. Ну, как — припекает? Нет ощущения, что сидишь голым задом на горячей сковородке?

— Не понимаю твоего злорадства, — хмуро проворчал Вышегородцев. — Чему ты так радуешься? Мы в одной лодке, на одном корабле — стоим на капитанском мостике и видим, как на нас идет торпеда. Надо крутить штурвал, а не зубоскалить.

— Ты капитан, — напомнил Стрельцов. — Тебе решать, в какую сторону его крутить.

— Если все так скверно, очередную поставку лучше отложить, — сказал Андрей Викторович. — Просто на всякий случай, до выяснения.

— Деньги уже переведены на наш счет, — возразил Петр Кузьмич. — Нас просто не поймут. А не поняв, примут меры. Ты же их знаешь. Для них очень удобно, что нас двое. Одного можно шлепнуть — просто так, чтобы доказать серьезность своих намерений, — а с другим разговаривать, решать вопросы.

— М-да. Веселенькая перспектива.

— А поскольку ты у нас капитан и не обязан знать, в каком из закоулков трюма лежит интересующий наших заокеанских партнеров ценный груз, разговаривать им с тобой не о чем, и в живых они оставят того, кто располагает нужной информацией.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению