Мода и гении - читать онлайн книгу. Автор: Ольга Хорошилова cтр.№ 63

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Мода и гении | Автор книги - Ольга Хорошилова

Cтраница 63
читать онлайн книги бесплатно

Среди взъерошенных художников Юрий Павлович выглядел элегантно-небрежным денди, монпарно без изъянов. К его стилю примерялись друзья-авангардисты и даже просили совета, где бы достать таких вот недорогих безделиц — «что-нибудь эдакое, по части моды». Юрий Павлович был спец по части моды и знал места. Он знал, где продают неплохие костюмы и боты, где можно сторговаться, а кто может отдать так, задарма, за быстрый набросок. Он знал всех лучших (то есть щедрых) старьевщиков и одевался выгодно в обоих смыслах.

Замечательная история произошла с Давидом Бурлюком. Зазнавшийся Париж был к нему неприветлив. Одноглазый футурист крайне нуждался. Он походил на клошара: весь в заплатах, ботинки перевязаны бечевкой — у них тоже болят зубы. И вот из самых глубин своей нищеты он шлет письмо Анненкову, хлюпает и хнычет о невзгодах, о том, что «трагические времена пришли», что случилось страшное — у ботинка отпала подошва, и выйти из комнаты невозможно. Бурлюк умоляет немедленно зайти к нему, взять «жалкие» 2 франка 50 су и непременно купить «столь же жалкие туфля». Но Бурлюк знает своего друга, юркого Юрку. Он надеется, что тот непременно сторгуется, купит «туфля» за 2 франка, а на оставшиеся 50 су отыщет ему что-то, «в чем можно выйти на улицу».

Это гораздо позже Юрий Павлович будет одевать кинозвезд. В Париже 1910-х он одевал нищих художников. И себя.

ПЕТРОГРАДСКИЙ МОНПАРНО

Поздней осенью 1913 года Анненков вернулся в Петербург и сразу погрузился в работу. Его жизнь похожа на карусель: едкие карикатуры для «Сатирикона», иллюстрации для книг, декорации для театров. Пишет пейзажи, ню, кое-что на библейские темы. Но лучше удаются портреты. Его «Мирон Шерлинг» — безусловный шедевр.

Анненков нарасхват. Он в Союзе молодежи, нежно обжимается с Леночкой Гуро и на дружеской ноге с ее супругом Михаилом Матюшиным. Он в Художественном бюро Надежды Добычиной и на салонах современной русской живописи. Он в артистических кафе и дансингах. Анненков становится известным. Его обожают женщины. В мастерской щебечут стайки прелестных натурщиц. Знакомые дамы льнут к нему в ресторанах и на выставках — умоляют о портретах, пока цена еще не слишком высока. Личная жизнь — калейдоскоп, но все же он делает выбор. Его женой становится Леночка Гальперина. Они знакомятся в 1914-м — ему двадцать пять, ей только семнадцать. Она стройна, гибка, послушна. Она танцует в кабаре. Анненков много пишет ее обнаженную, рассматривая сквозь монокль. Не забывает о любимых вещицах: чулочках, подвязках, панталончиках и кружевных сорочках.

Он сочиняет ей сценические костюмы — в одном она играла вместе с Ольгой Глебовой-Судейкиной пантомимы в «Привале комедиантов». Он много работает над театральными костюмами, в том числе для «Кривого зеркала». Они комичны, гротескны и, конечно же, эротичны.

Истинный монпарно не забывает о современных нарядах. Кажется, что увлечение женщинами растет в нем одновременно с интересом к моде. Он в курсе того, что носят, он сам старается не отстать. Элегантные тенденции Парижа отражены в его дореволюционных работах.

Наверно, самая яркая — рисунок Sunbeam, настоящий модный ребус. «Он» — быстрый абрис: пальто, цилиндр. «Она» — полная, во всех смыслах, противоположность: жирной тушью лоснится манто, роится тень за спиной, сливаясь с жужжащим мехом ее соболей. Детали очаровательны: туфельки с острыми носками и французскими каблучками и грациозная сигаретка на асфальте. За парочкой на стене — печатный обрывок газетной фразы: SUNBEAM. Reproductions represent a quality of highest …

Случайностей у Анненкова не бывает. Мне захотелось узнать, что означает этот Sunbeam, к чему относится и как может быть связан с элегантной парочкой на первом плане. Задача непростая. Известен год — 1917-й. Есть обрывок фразы, которая рекламирует бесспорные достоинства некоего продукта под названием Sunbeam («Солнечный луч»). И, вероятнее всего, этот обрывок происходит из английского журнала или газеты. Анненков — книгочей, журнальный червь. Собирал библиотеку светских изданий, которыми вдохновлялся, и кое-что из них, в том числе пикантные детали «ланжери», умыкал для своих графических экзерсисов.


Мода и гении

Реклама из британской газеты The Sphere (февраль 1917 г.), использованная Юрием Анненковым для коллажа Sunbeam


Если расчет верный, то искать рекламу Sunbeam следует в британской периодике. Поиски привели меня в электронный архив прессы. Выбрав год и уточнив поиск по обрывку фразы на рисунке Анненкова, стала перелистывать все подходящие по времени и набору слов издания. И вот — первый успех. В номере журнала The Sphere за 3 февраля 1917 года на рекламной странице опубликован именно тот рекламный блок, который использовал Юрий Павлович, — те же слова, тот же шрифт и размер. Та же реклама встречается в некоторых номерах за 1916 и 1917 годы. Sunbeam — британская автомобильная компания, предлагавшая также моторы и двигатели. Технические достоинства продукции вряд ли интересовали Анненкова. Ему, вероятно, понравилось само название. «Солнечный луч» — нечто романтическое, любовное, метафора чувства, вспыхнувшего между полуневидимкой в цилиндре и растушеванной дамой в мехах, игриво подставляющей пудреную щеку для поцелуя.

Вероятно, и саму сценку Анненков подсмотрел в том же издании. В февральском номере под рекламой Sunbeam помещен блок с пальто-тренчкотами компании Burberry, очень в тот период модными. На рисунке слева британский офицер, справа чуть поодаль — дама в шляпе, манто и черных мехах, полуобернувшись в сторону офицера. Композиция схожа. Во всех других номерах журнала The Sphere опубликованы рекламные блоки с другими изображениями. Получается, свой рисунок он создал, вдохновляясь февральским номером журнала Sphere и рекламой модных тренчкотов.

НЕСБЫВШИЕСЯ ПЛАТЬЯ

Пока Анненков наслаждался жизнью, кутил и работал без устали, в Петрограде началась революция. Сперва — весенний политический хаос, «волынка» — побег солдат с войны, забастовки рабочих, голодные, лающие хвосты очередей. Потом Керенский — бобрик стриженых волос, коричневый френч, бонапартовская рука за бортом и полный по всем фронтам провал летнего наступления. В октябре пришли большевики.

Юркий Анненков сориентировался быстро. Примкнул к большевикам, вернее, к их просвещенной части, художникам, литераторам, искусствоведам, композиторам, поэтам, выразившим солидарность с товарищами политиками и готовность влиться в борьбу за свободное искусство и счастливую жизнь. «От революции мы ждали новых впечатлений», — запишет он позже.

Впечатления были контрастными, и работа тоже. Приходилось бегать по кабинетам, придумывать красочные шествия, орать на скудоумных рабочих, пить и пилить с ними бревна, мерзнуть на митингах и отогреваться лекциями для учащихся художественных мастерских. Учащиеся читали по слогам и стыдливо потели при виде живописных Венер.

По заданию исполнительного комитета рабочих и солдатских депутатов Анненков подготовил массовое зрелище в пользу русских военнопленных, посвященное эпохе Великой французской революции. Он участвовал в выставках, боролся за организацию всероссийского профессионального союза работников искусств. В октябре восемнадцатого он — председатель баснословной «флажной комиссии» в Москве. Его задача — подготовить оформление Красной площади к годовщине революции. Анненков носится из Наркомата имуществ в Моссовет, из Моссовета в кремлевские кладовые, из кладовых в художественные мастерские, оттуда — прямиком на площадь. И так ежедневно десятки раз, без отдыха, без сна. У него в подчинении «десятки портных», в его распоряжении «многие тысячи аршин материи».

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению