Круглый дом - читать онлайн книгу. Автор: Луиза Эрдрих cтр.№ 52

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Круглый дом | Автор книги - Луиза Эрдрих

Cтраница 52
читать онлайн книги бесплатно

– Ты сам напросился, малыш!

Тут раздался звон разбитого стекла, он тяжело осел, вздернув руки и ухватив себя за голову. Соня вытолкала его из дверного проема на пол гостиной и сказала:

– Обойди его, только осторожно, не наступи на битое стекло. Заходи, Джо!

Я вошел в спальню, и она заперла дверь.

– Залезай, – она кивнула на кровать. – И спи. А я посижу.

Она села в кресло-качалку, положив отбитое бутылочное горлышко на столик рядом. Я забрался в постель и укрылся простыней. Подушка пахла сладким гелем для волос, которым пользовался Уайти, и я ее оттолкнул и подложил под ухо локоть. Соня выключила свет, и я уставился в кромешную тьму.

– Он может там умереть, – подал я голос.

– Не умрет. Бутылка была пустая. К тому же я знаю, с какой силой его ударить.

– Небось и он говорит про тебя то же самое.

Она не ответила.

– Зачем ты ему это сказал? – спросила Соня. – Зачем ты сказал, что подарил мне эти сережки?

– Потому что фактически это я подарил.

– А, ты про деньги…

– Я же не дурак.

Соня молчала. Потом заплакала.

– Мне хотелось что-то красивое, Джо.

– И видишь, как оно вышло?

– Да.

– Все, как ты сказала. Не трогай эти деньги! И куда ты дела сережки?

– Выбросила!

– Не верю! Они же брильянтовые!

Соня ничего не ответила. Просто качалась в кресле.

* * *

На следующее утро мы с Соней уехали рано. Дядю Уайти я не видел.

– Он побродит по лесу и успокоится, – сказала она. – Не беспокойся. Теперь он долго будет паинькой. Но сегодня, наверное, тебе лучше переночевать у Клеменс.

Мы поехали в город. Без музыкального сопровождения. Я глядел в окно на придорожные канавы. Когда мы проезжали мимо дома тети Клеменс и нашего поворота, я сказал:

– Сойду тут, потому что я больше не буду работать у вас.

– Ну, дорогой, не надо! – взмолилась она. Но все-таки свернула к обочине и остановилась. Сегодня она собрала волосы в конский хвост и обвязала его зеленой ленточкой. На ней был ярко-зеленый спортивный костюм с белыми кантами, а на ногах – кроссовки на мягкой резиновой подошве. В тот день она накрасила губы сочной пунцово-красной помадой. Наверное, я смотрел на нее очень жалобно, потому что она повторила:

– Ну, дорогой, не надо!

А я думал вот о чем: если бы на моей щеке отпечатались ее сочные красные губы, отпечатались поцелуем, то превратились бы в обжигающий сгусток крови, который клеймом врезался бы в мою плоть и так и остался бы на коже черным тавром в форме женских губ. Я жалел себя. Я ведь все еще любил ее, пуще прежнего, хоть она и предала меня. В ее голубых глазах блестела хитринка.

– Перестань! Мне же нужен помощник. Ну, пожалуйста!

Но я вылез из машины и зашагал по дороге.


Дверь на кухню была открыта. Я вошел и позвал:

– Тетя Кей!

Она поднялась из погреба с банкой джема из ирги.

– Я думала, ты на работе.

– Я бросил.

– Лентяй. Тебе лучше вернуться туда.

Я печально помотал головой, стараясь не встречаться с ней глазами.

– О, они опять собачатся? Уайти взялся за старое?

– Ага.

– Тогда оставайся здесь. Можешь спать в бывшей комнате Джозефа – там теперь стоит швейная машинка, но ничего. Мушум спит в комнате Иви. Я ему там поставила раскладушку. Он не хочет спать в мягкой постели Иви.

В тот день я помогал тете Клеменс по хозяйству. У нее был чудесный огород, не хуже, чем у мамы когда-то, и сладкий горошек уже созрел. Дядя Эдвард трудился на пруду: он хотел наладить дренажную систему и очистить протоки, попутно пытаясь подсчитать количество личинок комаров, и я ему тоже помогал. Уайти куда-то задевал мой велик, но я не пошел за ним. Мы поели жареной оленины с горчицей и обжаренные луковые кольца. Их телевизор, как всегда, был в ремонте, а мастерская находилась в шестидесяти милях отсюда, и мне захотелось спать. Мушум отправился в комнату Иви, а я – в комнату Джозефа. Но стоило мне открыть дверь и увидеть швейную машинку между кроватью и длинным узким столом, заваленным катушками разноцветных ниток и кусками ткани, а еще лоскуты для одеял и обувную коробку с надписью «Молнии» и знакомую подушку для иголок в форме сердца, с той лишь разницей, что у мамы она была грязно-зеленого цвета, как я вспомнил отца, каждый вечер входящего в комнату со швейной машинкой, и то ощущение одиночества, что выползало из-под двери швейной комнаты по всему коридору и пыталось вползти в мою спальню. И я спросил у тети Клеменс:

– Как думаешь, я не потревожу Мушума, если прилягу рядом с ним?

– Он разговаривает во сне!

– Неважно.

Тетя Клеменс открыла дверь комнаты Иви и спросила у Мушума, не будет ли он возражать, но старик уже похрапывал. Тетя Клеменс дала мне добро, и я закрылся в комнате с Мушумом. Я разделся и залез в кровать моей взрослой двоюродной сестры: кровать была широченная, продавленная и пахла застарелой пылью. Мушум на раскладушке издавал убаюкивающий храп. Я уснул сразу. Но когда взошла луна и в комнате стало светло, я проснулся. Мушум и впрямь разговаривал во сне, поэтому я перевернулся на другой бок и накрыл ухо подушкой. Я уже начал снова засыпать, как вдруг что-то им произнесенное засело занозой в моем мозгу, и мало-помалу, точно рыба, всплывающая из темных глубин реки, я начал подниматься к поверхности сна. Мушум не просто бессвязно бормотал о том о сем, выплевывая фрагменты сновидения, как это обычно бывает со спящими. Он рассказывал историю.

Акии

Сначала она была самой обычной женщиной, забубнил Мушум, и умела делать массу вещей: плести сети, ставить силки на кроликов, сдирать и вымачивать шкуры. Она любила оленью печенку. Звали ее Акиикве, Женщина-Земля, и подобно своей природной тезке, она была плотная. У нее была тяжелая кость и короткая толстая шея. Ее муж Мираж появлялся и исчезал. Он поглядывал на других женщин. Она много раз ловила его с ними, но оставалась с ним. Несмотря на свое женолюбие, он был отважный охотник, и они вдвоем жили неплохо. Они всегда могли раздобыть пищу для своих детей, у них даже бывали излишки мяса, потому что Акии умела в своих снах находить места обитания животных. У нее было мудрое сердце и строгий взгляд, с помощью чего она держала детей в повиновении. Акии с мужем никогда не отличались скаредностью и умели находить пищу даже в зимнюю пору – и так продолжалось до того года, когда нас загнали в наши границы. То был год образования резервации. Мало кто вспахивал землю, подобно белым, и засевал ее семенами, но если хочешь заниматься фермерством, то нужно потратить много лет, прежде чем ферма поможет тебе выживать в зимнее время. Мы охотились на животных при Луне малого духа и доохотились до того, что во всей округе не осталось даже кролика. Правительственный чиновник пообещал снабдить нас продовольствием, чтобы компенсировать утрату нашей исконной территории, да ничего мы не получили. И мы покинули свою землю и ушли обратно в Канаду, но и там олени-карибу давным-давно вывелись, и бобров не осталось, и даже ондатр. Голодные дети плакали, а старики варили кусочки штанов, сшитых из лосиной кожи, и жевали их. И в ту пору каждый день Акии уходила на промысел и всегда возвращалась с какой-нибудь мелочишкой. Она пробила лунку во льду, и они с мужем прилагали великие усилия, не давая ей замерзнуть ни днем, ни ночью. Они рыбачили, и наконец она поймала рыбу, которая молвила ей: «Мой народ сейчас будет спать, а вам суждено умереть с голоду!» После этого, само собой, Акии не удалось выловить ни одной рыбины. И тут она заметила, что Мираж как-то недобро на нее смотрит, и она тоже поглядела на него недобро. И теперь, когда они ложились спать, он клал детей себе за спину, а под одеяло – большой топор. Акии его утомила, и он притворился, будто понял, что должно произойти. Некоторые люди в эти трудные голодные времена стали одержимы дурными духами. Злобный дух-людоед Виндигу мог впрыгнуть внутрь человека. И такой человек превращался в зверя, а его соплеменники становились для него мясной добычей. Вот что должно произойти с ней, решил ее муж. И ему показалось, что ее глаза начали светиться в ночи. И если такое случалось, надо было немедленно убить такого одержимого. Но только после того, как ты добьешься согласия остального племени. Одному такое дело нельзя было совершить. Убивать Виндигу следовало особым образом.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию