Фрейда Львовна шокирована. Свистящим шепотом она перебивает Тамару. Ни при каких условиях она не позволит Рае принять участие в этом безумии. Если Тамара хочет сходить с ума — пусть делает это без Раи! А дочь Фрейды Львовны останется с матерью!
Наверное, читателям не очень симпатична эта некрасивая женщина, но вряд ли кто-либо из нас хотел бы оказаться сейчас на ее месте. Нахман Моисеевич убит. Хотя Фрейда Львовна полагает, что покойный далеко не всегда должным образом исполнял свой долг по отношению к семье, но нельзя отрицать, что в общем и целом он все же был достойным мужем и отцом, опорой в трудные дни. Кто остался у нее теперь? Одна только Рая. Неужели она бросит мать на произвол убийц?
Но Рая подтверждает сказанное Тамарой. Да, у них есть план, и этот план вполне может сработать. Фрейда Львовна начинает плакать. Конечно, Рая уже большая и может не спрашивать позволения матери. Но неужели окончательно воцарился в мире закон джунглей?
— Не плачь, мама! — говорит девушка. — Если хочешь, можешь идти с нами.
Тамара молчит, и ее молчание красноречивей многих слов. Она вовсе не в восторге от участия Фрейды Львовны. Зато слышен голос Кима Вортмана:
— Я тоже пойду с вами! — громко восклицает он, забыв всякую осторожность.
— Тихо! — дружно шикают на него женщины.
Наступает молчание. Тамара рада парню. В эту трудную минуту новое чувство шевелится в ее юном сердечке. Она поворачивается к бабушке:
— Бабушка, ты тоже пойдешь с нами!
Но Песя отрицательно качает головой; в глазах ее застыло выражение отчаяния. Скитаться по лесам и деревням? Она не продержится в лесу и дня. Молодые должны стремиться выжить в любых условиях, но у стариков другой расчет.
— Не говори глупостей, Тамарка. Ну куда я пойду? Во-первых, нет у меня таких сил. А во-вторых, такую старую еврейку, как я, видно за версту. Со мной вы быстро пропадете. Нет уж, лучше мне оставаться здесь, и будь что будет.
Что ж, решено. Завтра утром Тамара, Рая и Фрейда Львовна постараются выбраться из Гадяча. Ким присоединится к ним. Странная компания! Но в то время много скиталось по лесам таких беженцев — уцелевшие осколки разных разбитых семей, которые объединялись в небольшие группы и старались выжить вместе.
Наступает тишина. Тамара задремывает в объятиях старой Песи. Бабушка вслушивается в ровное дыхание девочки. Губы ее легко касаются прохладного лба внучки. Бог даст, уцелеет Тамарочка…
Брезжит рассвет. Просыпаются люди, открывают глаза, и первая мысль — о грозящей опасности. Горячая волна крови омывает сердце, вместе с человеком просыпается и страх. Песя почти не спала в эту ночь. Молча она готовит завтрак: ломти хлеба с маслом, соленые огурцы. Молча едят.
Если выходить, то сейчас, не медля. Тамара и Рая тщательно подбирают одежду. Три платка: белый, голубой и коричневый — подходящий комплект на голову. Простые платья, мятые кофты, телогрейки, подпоясанные веревкой. Истинный бал-маскарад. И вот уже стоят две украинки на чердаке дома Фейгиных. Ким удивленно смотрит на Тамару. Девочки помогают переодеться и Фрейде Львовне. Она повязывает цветастый платок, мнет куртку, засовывает в боковой кармашек все свое богатство — две тысячи рублей. Кто знает, понадобятся ли эти деньги? Честно говоря, усилия женщины изменить внешность не слишком помогают. Да и акцент сразу выдает ее с головой.
Песя собирает еду в дорогу — привычное занятие хозяйки. В небольших котомках самое необходимое. Время прощаться с бабушкой. Сердце Тамары сжимается при взгляде на родное морщинистое лицо. Девочка выросла за этот год, теперь ей не приходится подниматься на цыпочки, чтобы поцеловать старую Песю. Обе плачут — и бабушка, и внучка, — так уж заведено у женщин.
— Бабушка, я приду забрать тебя, слышишь?
— Не надо, Тамарка! Думай лучше о себе, о том, как спастись!
Фрейда Львовна, Рая и Ким стоят в сторонке, готовые к выходу.
— Присмотрите за девочкой, — обращается Песя к Фрейде Львовне.
Просьба не очень к месту: неизвестно, кому тут за кем придется присматривать. Скорее уж помощь понадобится носатой Фрейде Львовне с ее еврейским акцентом.
Прощальный шепот, напутственная молитва, слезы. Ким выходит первым, осматривается: в переулке никого, путь свободен. Все уходят, и Песя остается одна в пустых комнатах. Отчаяние охватывает старую женщину. Рухнула семья, потрясены основы всей ее жизни. Она неподвижно сидит на табурете, сложив праздные руки и уставившись в одну точку. Чего ей ждать тут, в одиночестве? Лучше уж перебраться в штибл. Там прячутся знакомые евреи — Гинцбурги, Бейла Беломордик и другие. Вместе и помирать не так страшно.
Вот только как туда пробраться?
Но не зря сказано мудрецами, что Господь предупреждает болезнь лекарством. Снова мы возвращаемся к Глаше.
Быстро разлетелось по округе известие о расстреле шестидесяти пяти евреев. К вечеру оно достигло и лесной партизанской базы. Сердце Соломона разрывается от тревоги за мать, за Тамару, за сына. И какова судьба остальных евреев Гадяча? После совещания с Тихоновым и Гавриленко решено немедленно послать в город Глашу.
И вот снова входит Глаша в разгромленный фейгинский дом. В горнице дремлет старая Песя. Какое-то время девушка смотрит в сморщенное, сильно постаревшее лицо, затем трогает Песю за плечо.
— Доброе утро, бабушка!
Ее тихий ласковый голос не может разбудить Песю, которая немало намучилась за предыдущие сутки. Глаша повышает голос.
— Ну? — говорит она, улыбаясь. — Так и будем молчать? Кто же тогда расскажет мне обо всем, что тут было?
Песя наконец открывает глаза и видит светловолосую девушку, связную Соломона, которая уже в третий раз появляется в доме Фейгиных. Видит Глашу, а с нею и надежду на спасение.
— Здравствуй, Глашенька! Как Соломон?
— Соломон Ефимович и Вениамин живы-здоровы. А что произошло здесь? И где ваша внучка?
Песя рассказывает.
— Плохо, — качает головой Глаша. — Как она могла бросить вас одну?
Песя делает слабое движение рукой: ничего не поделаешь.
— Нельзя оставаться одной в такое время, — стоит на своем Глаша.
— А что ты предлагаешь?
Глаша раздумывает секунду-другую. В партизанском лагере военная дисциплина, и она не может своей волей привести туда старушку.
— Подождите тут до завтра-послезавтра, — говорит она. — Я приду на рассвете и заберу вас в другое место.
— Доведи меня сейчас до еврейского кладбища, — просит Песя. — Там я и подожду.
«Значит, там прячутся люди», — соображает девушка. Конечно, она поможет Песе добраться до кладбища.
Дожили! Песя Фейгина переодевается слепой нищенкой! Она надевает старый пиджак Хаима-Якова, берет в руки длинную палку, повязывает голову черным платком. Платок низко надвинут на лоб, концы завязаны на затылке. Затем под наблюдением Глаши Песя разучивает походку слепцов. В котомку кладут немного еды и теплой одежды.