Вирус "А". Как мы заболели вторжением в Афганистан - читать онлайн книгу. Автор: Владимир Снегирев, Валерий Самунин cтр.№ 18

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Вирус "А". Как мы заболели вторжением в Афганистан | Автор книги - Владимир Снегирев , Валерий Самунин

Cтраница 18
читать онлайн книги бесплатно

Начальник связи гвардии — невысокий, сиплоголосый, с лицом, сплошь изрытым оспой, старший капитан Голь Ака — позаботился о том, чтобы с началом путча испортить почти все телефонные линии, соединявшие дворец с внешним миром. Поэтому Дауд не смог призвать на помощь верные ему воинские части. Еще один офицер из-за укрытия обстрелял машину президента, когда тот решил покинуть Арк, чтобы лично возглавить сопротивление путчистам. При этом сын Дауда был тяжело ранен, а сам президент отказался от рискованной затеи.

Около трех десятков офицеров входили в эту «пятую колонну», впоследствии почти все они будут щедро вознаграждены, получат генеральские звания и высокие должности.

Даже начальник президентской гвардии Сахиб Джан был хорошим другом многих офицеров, близких к высшему руководству НДПА. Но в тот день, он, верный древнему кодексу чести пуштунов, до конца исполнял свой долг — дрался с оружием в руках, защищая президента и правительство. В результате начальник гвардии был захвачен в плен и впоследствии казнен.

О Дауде писали и говорили всякое. Близко знавшие президента люди отмечали его недюжинную силу воли, ум, опытность в ведении тонких политических игр. Многие подчеркивали суровый, жесткий, даже жестокий характер сардара, его коварство, злопамятность. Говорили о почти нескрываемом высокомерии и тщеславии Дауда. Он гордился не только своей принадлежностью к правящему клану Афганистана, но и своим пуштунским происхождением. Президент ни на йоту не сомневался в том, что афганцы в большей степени, чем иные иранские народы, по крови, на генетическом уровне унаследовали благородные черты натуры своих давних предков — арийцев [9]. Возможно, поэтому в начале своего президентства он намеревался переименовать Афганистан в Ариану. Поведение Дауда, его отношение к жизни в главных, кардинальных вопросах определялось принципами кодекса чести афганцев (пуштунвалай), примерами доблестных деяний его предков. Оказавшись перед лицом смертельной опасности, под огнем танков, под бомбами и ракетами, рвущимися у него над головой, поняв, что игра проиграна, президент повел себя так, как должен был вести себя в такой ситуации афганец. Даже его враги впоследствии отдадут должное его мужеству и благородству.

Сразу после начала осады Дауд распорядился доставить во дворец всех членов своей семьи — родного брата, жену, детей, внуков. Ему предложили укрыться в посольстве Франции, которое располагалось вблизи Арка, французы были предупреждены и дали согласие на это, но президент решительно отказался: «Нет, я остаюсь здесь». Такое же решение приняли и все члены его семьи.

* * *

После своего освобождения почти все руководители НДПА собрались в офисе «Радио Афганистана», ставшем штабом восстания. День 27 апреля близился к концу. Из разных мест сюда то и дело поступали сообщения о захвате главных правительственных и силовых учреждений. К вечеру восставшие не контролировали, пожалуй, лишь один важный объект — им был президентский дворец Арк Но уже все испытывали эйфорию от ощущения близкой победы. Кабул, а вместе с ним власть над Афганистаном, были в их руках. Дело оставалось за малым: ворваться во дворец и поставить точку.

В коридоре, где сновали вооруженные автоматами офицеры и солдаты, Бабрак Кармаль столкнулся с другим членом ЦК, парчамистом Сулейманом Лаеком. Этот колоритный, мрачноватый с виду пуштун был известен как тонкий лирический поэт и интеллектуал. Лаек тоже только что покинул стены следственной тюрьмы, куда явился сам, добровольно, узнав о заточении своих товарищей. Они обменялись долгими традиционными приветствиями, затем отошли к окну.

— Значит, революция? — кивнув в сторону улицы, вопросительно сказал Бабрак.

— Скорее, военный путч. Но видит Аллах, мы к этому непричастны. Все происходит помимо воли центрального комитета. Халькисты так решили… А победителей не судят, верно?

— Верно, — хмуро подтвердил Бабрак. — Не судят. Теперь главное — не дать этим авантюристам наделать глупостей. Если прольется большая кровь, история нам не простит.

— Кровь уже пролилась. И, вот увидишь, прольется еще. От нас теперь мало что зависит. Коней оседлали военные — они будут скакать во весь опор и махать саблями направо и налево. Всех порубят — и правых, и виноватых.

Кармаль рассказал, как во время их короткого пути из тюрьмы в офис «Радио Афганистана» Хафизулла Амин на людном перекрестке вылез из люка на броню, нацепил на себя давно снятые наручники (да и был ли он раньше в наручниках — это еще вопрос) и стал картинно размахивать скованными руками перед прохожими. «Пора разорвать цепи, которыми ненавистный режим сковал весь народ, — кричал Амин. — Да здравствует свобода!» Вот он и будет главным героем этой «революции», все сливки снимет.

— Это похоже на правду, — согласился Лаек. И понизив голос, произнес: — А знаешь, о чем говорят между собой многие товарищи? О том, что вовсе не люди Дауда причастны к убийству Хайбара. Будто бы это сделали уголовники, — тут он сделал многозначительную паузу и закончил почти шепотом, — по приказу Амина. Типичная, просто классическая провокация, призванная раскачать корабль.

— Ну, если это так, тогда получается, что все пока идет по его сценарию. Если только это так…

И словно в подтверждение его слов их пригласили в комнату, где начиналось заседание Военно-революционного совета. Вел его Хафизулла Амин — он, как заправский полководец, раздавал приказы летчикам, танкистам, спецназовцам. Генеральный секретарь партии Тараки влюбленно глядел на своего ученика. «Мы с тобой должны осуществлять политическое руководство восстанием, — шепнул он Кармалю. — А всю грязную работу сделают военные и товарищ Амин».

«Радио Афганистана» прекратило свое вещание примерно в 11 часов утра, сразу после того как здание, где оно размещалось, было окружено танками. Захватившие радио офицеры приказали сотрудникам редакций и техническому персоналу оставаться на своих рабочих местах, но к эфиру никого не допускали. Вещание возобновилось только тогда, когда закончилась гроза, бушевавшая над городом после полудня. Правда, никаких сообщений о происходящих событиях в эфире не прозвучало. Радио лишь транслировало напрягающие психику звуки метронома, военные марши и какие-то бодрые патриотические песни на языке пушту.

В семь часов вечера очередной военный марш неожиданно прервался. Потом послышались звуки переставляемых возле микрофона мелких предметов, шелест бумаги, невнятный шепот. Сначала выступил Хафизулла Амин, который объявил о переходе власти к военному совету. Затем он предоставил слово Ватанджару и Абдулу Кадыру. Было такое впечатление, что полковник буквально бегом ворвался в студию: его дыхание было неровным, голос постоянно срывался на фальцет.

«Это говорю я, полковник Абдул Кадыр, председатель Военно-революционного совета…» Далее в своей короткой речи Кадыр заявил, что национальные и прогрессивные силы страны, подвергшиеся необоснованным гонениям и репрессиям прогнившего, деспотического режима Дауда, силами вставших на путь вооруженной борьбы патриотов — солдат и офицеров афганской армии — свергли ненавистную народом власть. Дауду и некоторым его приближенным, по словам Ка-дыра, была предоставлена возможность сдаться и предстать перед судом народа. Однако бывший президент Афганистана и его приспешники оказали ожесточенное сопротивление представителям революционного командования и в результате перестрелки были убиты. Полковник Кадыр призвал военнослужащих армии и других силовых структур, продолжающих защищать уже несуществующий режим, во избежание ненужного кровопролития сложить оружие и подчиниться всем указаниям штаба революционного командования. Он заявил, что всю ответственность за поддержание порядка в стране берет на себя афганская армия. Затем он объявил о введении комендантского часа в Кабуле и в некоторых других городах страны.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию