Сумма биомеханики - читать онлайн книгу. Автор: Илья Некрасов cтр.№ 8

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Сумма биомеханики | Автор книги - Илья Некрасов

Cтраница 8
читать онлайн книги бесплатно

Когда-то у них было одно и то же прошлое. Далекое и смутно припоминаемое. Однако именно из него выросло настоящее. Почему оно стало именно таким? Могло ли получиться иначе? В попытке ответить на ум приходили невинные, в общем-то, образы. Оберегаемые родителями братья почти не знали боли и несчастий, проводя большую часть времени в домашнем мирке, отгороженном от городской жизни. Любимой их забавой была поимка насекомого в саду – паука или муравья. С тех пор они изменились. Хеллиг поклялся больше не причинять никому боли, а брат, лишившись компании, просто забыл о своем увлечении. Детство прошло. Нацисты неудержимо продвигались к победе, и место терзаемых насекомых заняли люди. Но даже не так давно, в самом начале утверждения дьявольской власти, его можно было простить. Когда еще казалось, что вокруг наваждение, что люди не способны быть настолько жестокими, а человечность не угаснет.

– Только не сейчас, – усмехается фашист. – На этот раз женщины. – Эсэсовец заходит священнику за спину.

Хеллиг открывает глаза шире и шире, в них явно читается набирающий силу испуг. Похоже, он перестает дышать на какое-то время.

– Пленные. Они сами попросили об обряде… Я же говорил, не сейчас.

Положив руку на плечо священника, оберфюрер наслаждается его реакцией – тот сразу напрягается всем телом, однако остается на месте. Совершенно неожиданно ему вспоминается насекомое с оторванными лапками и собственные эмоции, когда он впервые испытал настоящее, неподдельное сопереживание. Чувствует ли брат что-то подобное? Что, если он смотрит на меня, а видит того же самого паука?

– Ты не в силах отказать обреченным, – растягивая слова, оглашает «приговор» эсэсовец. – Слабым… страдающим. Потому что сам такой. Но тогда что ты способен дать им, кроме еще большей слабости и более глубокого страдания?

Хеллиг тяжело вздыхает, а довольный брат обнажает белоснежный оскал.

– Надо торопиться. Скоро налет, – произносит он изменившимся голосом, наполненным горечью, и поворачивается к окну.


Черный мерседес везет их по улицам Кенигсберга, который лихорадочно готовится к штурму.

Повсюду баррикады и патрули. Военная техника. Вермахт и СС.

Народное ополчение, похожее на толпу военнопленных, неровным шагом бредет в парк неподалеку. Учения по стрельбе из фаустпатронов…

Безоткатные орудия затаскиваются на верхние этажи зданий. В подвалах оборудуются позиции огнеметов, на чердаках – бронированные щиты для снайперских винтовок.

Вездесущие старики и старушки – со впалыми глазами и поразительно поседевшие за последнюю военную зиму, все на одно лицо – закладывают окна кирпичами, готовя бойницы.

На стенах домов блестят пропагандистские лозунги, накануне нанесенные фанатиками, активистами «гитлерюгенда».

Эти люди готовы принести себя в жертву. Причем в их внешности читается нечто общее, характерное для всех и каждого. Точно какая-то печать. Проклятие.

«Они… как бы умерли для себя», – внезапно понимает Хеллиг.

Смирились со своей кончиной, посчитав, что все равно умрут, что они уже мертвы. Сделала ли такая смерть их сильнее? Или слабее?.. Нет, вопрос не имеет смысла. Попытка ответа ни к чему не приводит. Проблема в другом. Знают ли они, с чем борются? Что борется с ними? Вокруг город мертвых. Кладбище.

Еще шевелятся, хотя никто не живет на самом деле. Все те одиннадцать лет, что нацисты у власти, я наблюдаю кукол. Маски. Пустые оболочки… но здесь наша общая вина. Целая страна решила наложить на себя руки, вернуться в прошлое, умершее тысячи лет назад вместе с «легендарными» предками. Смерть началась с ненависти к будущему, к человечности, которую они назвали слабостью.

Двигаются как машины, по инерции.

Хеллиг морщится – помимо мыслей его посетило знакомое ощущение… холодок, будто он на погосте. И уже давно. Оно приходило к нему по крайней мере несколько лет. После того как начались погромы, в которых он сам, пытаясь защитить невинных, едва не погиб. Тогда его спасло лишь чудо. Кто-то сжалился над священником, лежащим с пробитой головой на холодной мостовой. Когда бесновавшаяся толпа исчезла, чьи-то руки притянули его и понесли прочь, в спасительную темноту переулков. Очнулся он только в больнице. Затем вернулся в храм.

Он так и не узнал спасителя. Возможно, им был прихожанин церкви. Неужели среди нас остались настоящие люди? Хотя бы один человек? Или он тоже сгинул в мясорубке нашего времени?

«Лица идущих по улицам… взгляды пусты. Недавно их наполняла ярость. Но теперь… ничего. Она выжгла их изнутри. Все обречены».

Брат достает черную повязку и завязывает священнику глаза.


Они идут по сырым и мрачным тоннелям подземной части крепости Кенигсберг. На глазах Хеллига черная ткань, и кто-то ведет его под руки.

Сознание вынуждено мириться с тем, что привычный мир цветных и объемных образов сжался до неясных шорохов, эха шагов и судорожного дыхания, перемешанного со страхом и сомнениями.

«Господи, где я?.. Под землей?»

«Что, если я не вернусь? Туда, наверх… в свой дом, где я жил? В Твой храм?»

«Боже, помоги мне».

Священник продолжает молиться, двигаясь вслепую.

Внезапно рука конвоира соскальзывает с плеча, но Хеллиг силится идти дальше… чуть замедлив шаг – ноги по инерции толкали куда-то. Вперед или еще глубже, под землю.

В его растерявшийся разум внезапно вонзается острая и холодная – как осколок льда – мысль: «А если выстрелит?!»

Затем следует мгновение безумной давящей тишины, которую сменяет гораздо более жуткое: «Или он уже выстрелил?.. Может, я давно лежу на бетонном полу, а эти шаги – тех, кто осматривает труп… И дыхание – не мое. Оно… чужое?!»

Ужасающая ирреальность ситуации окончательно сбила его с толку. Человек оказался не готов. Совершенно не готов. И сейчас ему страшно.

«Меня могли убить еще там, в машине, когда завязывали глаза… Господи, как узнать, жив я или нет?! Мне страшно! Помоги мне!»

Он пытается ущипнуть себя, но онемевшие в холодном тоннеле пальцы едва чувствуют друг друга… ни да, ни нет.

Ответ вновь ускользает. Остается что-то неполноценное: «И да и нет?»

Тревога. Мерзкая и липкая. Разящая неизбежностью и тлением. Омерзительное ощущение слабости и безысходности.

«Стоп! Разве тревога может быть та… Это настоящий запах?! Как на кладбище!» – сознание мечется в темноте. Он слеп, хотя и имеет «глаза». Но они ничего не видят.

Все, за что можно уцепиться, – только сомнения и страх. Большего не дано.

«Как узнать, жив ли я?», – думает он, отчаявшись и начав смиряться с бессилием, продолжая идти куда-то вперед и совершенно не чувствуя мира вокруг себя. Не узнавая его.

Страшные мысли, порожденные вакуумом мрака. Окружающей пустотой.

Может, все-таки был выстрел? Щелчок затвора?.. И тут же в сознание проникает тот самый звук.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию