Канон, звучащий вечно. Книга 2. Красивые души - читать онлайн книгу. Автор: Масахико Симада cтр.№ 24

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Канон, звучащий вечно. Книга 2. Красивые души | Автор книги - Масахико Симада

Cтраница 24
читать онлайн книги бесплатно

– Женщина, вскрывающая вены, – сказала Андзю низким голосом, – опускает бритву, будто ставит точку на себе нынешней. Перечеркивает себя.

Она говорила так, словно сама обладала подобным опытом.

– Позор матери был слишком велик. Университет, который мы с ней окончили, больше всего на свете боялся скандалов. Общество выпускниц состояло сплошь из жен и невесток политических и финансовых воротил. Его даже называли клубом кандидаток в принцессы. И правда, одна выпускница, на четыре года младше мамы, вошла в императорскую семью. Я знаю трех женщин, которые были названы среди кандидатур в супруги нынешнего императора. Другими словами, это сад, где пышным цветом расцветает женское тщеславие. А в саду, где собрались женщины, которым запрещено любить, особенно презирают любовь с простолюдином. Вряд ли Миядзаки это знал. Наверное, стремление отомстить за сломанные ребра обострило его интуицию. Он смог просчитать, куда отправить мамины непристойные фото, чтобы она пострадала сильней всего. Мама потеряла лицо жены директора компании «Токива Сёдзи».

– Почему? Я не понимаю.

– Ректор сказал, что сохранит все в тайне, но сам-то он видел ее позор! А в Обществе выпускниц пошли пересуды по поводу маминого внезапного ухода. Одного этого достаточно, чтобы потерять лицо.

– Вы говорите о гордости?

– Носясь со своей гордостью как с писаной торбой, человек, сам того не замечая, постепенно опускается все ниже и ниже. Стремление буржуазии сохранить свои деньги, доверие и сложившиеся привилегии называют консерватизмом. Иногда кажется, что затевается что-то новое, но это всего лишь стремление буржуазии подстроиться к грядущим переменам, добиться наиболее благоприятного для себя положения. Громче всех кричать о реформах, стараясь не делать коренных изменений, – это и есть консерватизм. Следовать последним достижениям моды – ради того, чтобы скрыть упорное нежелание менять себя. Буржуа не влюбляются. Ведь любовь – это риск измениться самому. Риск лишиться и денег, и доверия, и привилегий. Буржуа считают любовь дикостью, уделом тех, кто потерял себя, тех, у кого ничего нет. А мама устремилась к любви, возненавидев в себе буржуа. Она – супруга директора компании «Токива Сёдзи» – хотела измениться. Но, увы, любовь ее закончилась провалом: слишком мелким оказался объект маминой любви. Мама была опозорена и даже вынуждена перерезать себе вены. Так она отрезала себя от того мира, к которому принадлежала.

– Амико всерьез хотела умереть?

– По глубине раны видно, всерьез это или просто так Мама резала глубоко. Ее любовь была скорее развлечением, но где она ошиблась, в чем? Кто-то считает любовь сделкой, кто-то – поединком, для кого-то это хобби, для кого-то – болезнь. Есть и такие, кому любовь видится обманом или местью. Останется ли увлечение безнаказанным, зависит от удачи и принятых условий. Отец умел уклоняться от ответственности. Мамору пошел по его стопам. А я унаследовала манеру поведения матери. Во мне течет кровь матери, кровь бабушки, все мы в равной мере обжигались любовью.

– Тетя, а вы не презирали Амико?

– Мама ничего не угаила от меня, она хотела, чтобы дочь знала, какую ошибку совершила ее мать. Она не побоялась моего презрения, открыв мне все как есть. И я уважаю ее за это. Но тогда у меня не нашлось слов поддержки для нее.

Раны на руках затянулись, а сама Амико сильно постарела. После выписки из больницы она редко выходила из дома, все читала книги и немного занималась работой в саду. Вопреки опасениям Андзю отношения между супругами почти не ухудшились. Сигэру не просил о разводе, не требовал от Амико абсолютного подчинения, не утешал ее и не издевался над нею; хотя он и не водил ее в театры и рестораны, но и не отказывал ей в общении. Правда, от дел домашних Сигэру полностью отошел. Он, казалось, простил измену жены, но ни с чем никогда не обращался к ней, оставаясь холодным и равнодушным.

Они появлялись вместе там, где требовалось присутствие обоих супругов, но Сигэру заботило только одно: хорошо ли Амико скрыла рану на запястье. Он всегда напоминал:

– Ты припудрила запястье?

За пределами дома Токива никто не говорил о попытке самоубийства Амико, но тем, кто хорошо знал супругов, бросалась в глаза их отчужденность.

Сигэру предпочел не лечить израненное сердце Амико, а сосредоточиться на методичной мести Миядзаки, запачкавшего прошлое его жены. Сразу после выписки из больницы мужику со сломанными ребрами раздробили скулу. Среди питомцев Киёмасы был мастер карате, Сигэру нанял его в качестве телохранителя и заключил с ним странный контракт. Каратист должен был ломать Миядзаки какую-нибудь кость всякий раз, когда тот выходит из больницы. За один раз нельзя было ломать больше двух костей. За каждую сломанную кость выплачивалась премия размером в сто пятьдесят тысяч иен.

До сих пор Андзю знала доброго и воспитанного отца. Узнав о скрывавшейся в нем жестокости, о том, как он выплачивал каратисту премии за постоянные издевательства над одним человеком, она перестала верить его улыбке.

– Именно отец виноват в разрушении семьи Токива. Заботясь о любовнице и пренебрегая матерью, он довел дело до печального финала. С тех пор как мама перерезала себе вены, отец не ел дома. Наверное, стал жить с любовницей как с женой. Он возвращался домой поздно вечером, уходил рано утром, отправляясь на работу, брал с собой завтрак, который приготовила любовница. Дом служил ему только местом для сна. Отцу больше не надо было прислушиваться к укорам совести. Наоборот, это мама до самой смерти должна была корить себя. Отец сказал, что она вольна, как и прежде, ходить и ездить куда ей захочется. Но при этом он хорошо просчитал, насколько велика ее вина.

Получалось, что Сигэру даже измену жены обернул в свою пользу.

Амико заточила себя в особняке в Нэмуригаоке и старалась найти душевное равновесие, разводя на клумбах сезонные цветы. Сад в доме Токива расцвел самым пышным цветом именно тогда, когда нарушенные связи семьи готовы были распасться. Живая изгородь из олив, беседка с глициниями, клумбы на веранде, грядки с травами, лотосы в пруду, орхидеи в тенистом участке сада. «Счастливые воспоминания», «Июньская невеста», «Валентинка», «Моя прекрасная леди», «Принцесса Микаса», «Хикару Гэндзи», «Улыбка ангела» – в комнате на подоконнике стояли горшки с орхидеями. Избегать прямых солнечных лучей, повесить кружевную занавеску, в погожие дни открывать окно, чтобы ветерок обдувал их, по вечерам увлажнять листья из пульверизатора, срезать цветок, пока он не сломался, в зависимости от температуры воздуха обогревать, подвешивать, менять место, пересаживать и удобрять. Так в заботах об орхидеях проходил день, менялись времена года. Время текло вместе с ними.

– Весь дом Токива превратился в благоухающий цветник. Наверное, мама хотела заточить себя в самую красивую в мире тюрьму. Чем пышнее цвели цветы, тем грустнее становилось. Однажды я увидела то, что, наверное, не должна была видеть. Мама в одиночестве сидела на коленях на лестничной площадке и рассеянно смотрела на расставленные на ступенях орхидеи: красные, розовые, желтые, фиолетовые. Я позвала ее, но она не откликнулась, будто разговаривала с цветами. И после этого я много раз видела, как мама сидела, погруженная в мир, где существовали только она и орхидеи. Мне показалось, она выбрала орхидеи спутниками своей старости.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию