Дознаватель - читать онлайн книгу. Автор: Маргарита Хемлин cтр.№ 9

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Дознаватель | Автор книги - Маргарита Хемлин

Cтраница 9
читать онлайн книги бесплатно

Мы с товарищами между собой переговорили, что, если б все умели культурно отдыхать, нам было б меньше работы. Шутили, ясное дело.

Гости были сильно довольные.

После всех остались мы с Евсеем.

Любочка с Анечкой мыли посуду на кухне.

Евсей между прочим сказал:

— Довид Сергеевич ходит сам не свой. Не пойму, что с ним делается. Уверен, Табачник воду намутил. Помнишь, я тебе про Табачника, дурачка перехожего, рассказывал?

— Ну.

— Довид талдыдчит, что политика немножко пошла в другую сторону: вместо организованного вывоза евреев назначено их по одному убивать. Это ж надо такое придумать! Убивать под видом бандитизма, чтоб капиталистический мир не волновать. С бандита какой спрос? А если по указанию партии, так могут и хипеж за океаном поднять. А их по одному разве переубиваешь? Дурня. На голову не налезает.

— Их? А ты не считаешься?

Евсей закрутился на месте. Вроде по карманам заискал мелочь, а она в дырку провалилась, в сапог или куда.

— Ладно. С Табачника какой спрос — нищий, побирается, басни рассказывает. Вредные, но басни. А Довид в своем уме. Всем известно, что в своем. Ты б его подкоротил за язык. Не нам решать линию. Ясное дело, если организованно вас всех эвакуируют — для вас и лучше. Ты, например, на новом месте работу себе сразу найдешь. Вы когда отдельно окажетесь, и у вас ворье полезет в глаза. И бандиты. И шпана. А другим — профессорам-академикам, конечно, страшновато. Почета им будет меньше. И денег меньше. Кругом такие же — профессора-академики-скрипачи-пианисты. Ты только представь: повезут вас в новую местность, и устроите вы там себе еврейский рай. Ты будешь главным милицейским начальником. Ну, не главным, но на руководящей должности. Что, плохо? Интеллигенция стихи пишет, музыку, кино. Вы благодарить должны.

Евсей вроде что-то нащупал в кармане, радостно кивнул:

— А мы и благодарим. Благодарим. Вот, нашел. — И протягивает бумажку трубочкой. — Довид адрес оставил. Поехал к Табачнику в Остер на побывку.

— Зачем мне адрес? На черта?

— Довид велел передать. Чтоб не на словах, а бумажкой. Вчера поздно уехал. Сегодня передаю. Не на работе. Как положено.

Я посмотрел на Евсея новыми глазами.

— Какие у меня дела могут быть с Довидом? Я его терпеть не могу. И не скрываю.

Евсей набычился:

— Я в чужие дела не лезу. Никогда. Думал, ты меня за это уважаешь. Откуда я знаю. Довид что-то махерит по кирпичной части. Может, он тебе кирпича подкидывает втихаря. Для сарайчика на старой квартире. Ты строить хотел. Он мне как раз и намекнул: для пользы личного твоего дела передать адрес. Ну, теперь ты переехал, тебе сарайчик присобачивать негде. Но мало ли что? Был бы кирпич. Правильно?

Я ответил решительно:

— Неправильно.

Прочитал бумажку. Адрес такой: Остер, улица Фрунзе, за последним домом от конца. Землянка.

На самое прощание Евсей пробормотал:

— Ты, Миша, люди балакают, недокрутил с Моисеенко. Помнишь, который руки на себя наложил?

— Ну. Помню. В глазах висит каждую ночь.

— Говорят некоторые, и у нас в отделении тоже. Темное дело. Темное. Я как могу — осаживаю, не чипляйтесь, говорю, к Мишке, все что надо — сделал. Артист нервный попался. Вот и конец.

Я резко оборвал:

— Какие твои разговоры, я знаю. Виляешь. И разговоры твои вилючие. Конкретно кто бочку катит?

— Машинистка Светка. Она с начальником сейчас крутит. Губы бантиком сложила и нарочно при мне процедила: «Миша твой, Евсей, недосмотрел. С тобой дружит, аж обнимается, а недосмотрел». Светка — прошмондовка. Шлендра. Сама б не додумалась. Повторяет.

Я развернул Евсея к себе близко лицом и закончил нашу беседу таким образом:

— Через тебя ко мне претензии. Видишь, зацепили. Гутин — сомнительный по национальному вопросу, Цупкой с Гутиным в обнимку взасос целуется, давай по Цупкому огонь дадим. Нет. Не получится у них!

Евсей засветился, хоть я его и больно прижал за плечи.

— Не получится, Миша! Мы кровь вместе проливали. Не получится.

Я не знал, как поддержать товарища, и только сказал:

— Ото ж.


Настала возможность поехать в Остер, как я хотел и делал план. А дома я объяснил: еду на родину, в село Рябина между Харьковом и Сумами. Далеко от Чернигова. И на работе распространил ту же версию. Отгремела большая война. У меня мать и отец замучены фашистскими извергами как передовые колхозники, причем отец — активист. Отдать последний поклон могилам родителей — на такую мотивировку я вынужден был решиться. Стыдно.

Но и в то же время не стыдно. После Остра я наметил и в самом деле добраться до Рябины. Если получится.

Кто не знает, объясняю.

Задним числом всегда легко осуждать. А в те годы чувства были накалены пожарищами прошедшей войны. До счастья подать одной рукой. И всякое препятствие после кровопролитных боев виделось незначительным на мирном фоне. Это я не для философии, а для сведения.

И такое препятствие мне подставила Воробейчик Лилия.

Да, интересная женщина до своей смерти. По рассказам в ее адрес. Но вот ее нету. А у меня неприятности. Досадно? Досадно. Но ладно. Честное имя дороже я не знаю чего.


Евсею ничего не сказал. Откровенность — хорошо, а совесть лучше. И совесть мне диктовала: никого вмешивать не надо. Есть оперативное положение: в курсе — значит, причастен.


Перед поездом прогулялся по улице Цеткин.

Дом 23 не издавал ни звука.

Я обогнул строение сзади, перелез через забор.

В курятнике мертвая тишина. Дверь распахнута, ни пушинки, ни зернинки.


Остер — известная еврейская местность. Примерно большинство евреев. Остальные украинцы. Чуть-чуть русских.

Среди разрухи кое-где росли постройки. Неказистые, но из добротного леса. Дома не дома, но и не совсем щелястые бараки. Люди сами для себя строили. Доска к доске пригнаны на совесть. А потом еще и обошьют дранкой. Жить да жить.


Остер встретил меня свадьбой. Женился еврей с еврейкой. И гости, будем откровенны, сплошь евреи. Не без украинских товарищей, но в основном и целом. Слышалась еврейская речь, особенно со стороны пожилых.

Веселье уже дошло до такой степени, что танцевать вывалили из дома на улицу.

Играл оркестр — скрипка, бубен, аккордеон. Я сразу отметил: аккордеон трофейный, немецкий. Насмотрелся в Германии. У немцев два инструмента для веселья — губная гармошка и аккордеон. У евреев скрипка, известно. Теперь и аккордеон прибавили. А скрипач какой-то недоделанный. Сикось-накось. Потом сообразил — левша. Скрипку не по-человечески держит.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Примечанию