Рискованный флирт - читать онлайн книгу. Автор: Лоретта Чейз cтр.№ 22

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Рискованный флирт | Автор книги - Лоретта Чейз

Cтраница 22
читать онлайн книги бесплатно

Они хотели увидеть нравоучительную пьесу «Торжество добродетели» или что-то подобное.

Он мог не пойти, оставить их ждать, пусть всей толпой сдерживают дыхание, пока не задохнутся, глядя на пустую сцену он наслаждался картиной: несколько сотен душ умирают в тревожном ожидании, а Вельзевул развлекается, смеется, пьет шампанское, держа на коленях размалеванных шлюх.

С другой стороны, с каким восторгом он смеялся бы им в лицо, выйдя на сцену и угостив их таким представлением, какого они не забудут. Подобная картина тоже имела свою привлекательность: около часа сатанинского разгула в одном из самых роскошных бальных залов Сен-Жермена, потом, в высшей точке, он хватает мисс Трент, топает копытом и исчезает вместе с ней в клубах дыма.

Он еще не досмотрел эту сцену, как отбросил ее, поскольку она противоречила его целям. Он должен игнорировать мисс Трент, чтобы и она, и окружающие поняли, что она не имеет над ним никакой власти. Лучше собрать в охапку несколько случайных женщин и утащить их на кладбище, пусть сходят с ума от ужаса.

Слишком хлопотно, Париж не заслуживает такого развлечения. Лучше пусть умирает от разочарования.

Дейн метался, то и дело возвращаясь мыслями к балу.

Джессика приехала на бал в отвратительном настроении, и последующие события его не улучшили. Она несколько часов потратила на прическу, платье и аксессуары. После приезда на бал она два часа терпела слабые намеки от женщин и далеко не слабые – от мужчин.

К половине двенадцатого Берти проиграл несколько сотен фунтов, напился до бесчувствия и был отправлен домой. Тем временем Женевьева во второй раз танцевала с герцогом д’Абонвилем. Блаженство на лице бабушки говорило о том, что она не собирается приходить кому-нибудь на помощь. Французский аристократ произвел на нее впечатление. Когда мужчина производил на Женевьеву впечатление, она ни на что другое не обращала внимания.

Обычно Джессика смотрела на романтические фривольности бабушки отстранение, слегка забавляясь. Сейчас она прекрасно понимала, что чувствует Женевьева, и ей было не смешно.

Не смешно быть напряженной, беспокойной, одинокой и нестерпимо усталой, потому что время почти полночь, а один презренный негодяй не соизволил приехать. Не смешно думать: вот и хорошо, что он не приехал, – в то же время хотеть, чтобы приехал, и ненавидеть себя за это.

Она даже оставила два танца незанятыми в отчаянной надежде, что его сатанинскому величеству придет в голову прихоть вытащить ее на танцпол. И теперь при виде бабушки с ее красивым французом у Джессики ныло сердце. У нее с Дейном так никогда не будет.

Он никогда не будет на нее смотреть с тающей улыбкой, как д’Абонвиль, а если Джессика посмотрит на него с таким же обожанием, как Женевьева, Дейн рассмеется ей в лицо.

Джессика подавила бесполезное отчаяние и призвала своих самых настойчивых кавалеров. Один зарезервированный танец она отдала Малкольму Гудриджу, другой – лорду Шеллоуби.

– Я вижу, вы не оставили танец для Дейна. Вы так уверены, что он не придет? – спросил Шеллоуби, записывая свое имя на последней пластинке ее веера.

– Вы думаете иначе? – спросила Джессика. – Или вы почувствовали запах серы и клубы дыма, сопровождающие его приближение?

– Я поставил сто фунтов на его прибытие. – Шеллоуби вынул часы. – Ровно в… а, сейчас мы его увидим.

Джессика увидела, что минутная стрелка часов встретилась с короткой часовой, и в тот же миг послышался отдаленный бой стенных часов.

На десятом ударе все головы стали поворачиваться в сторону входной двери зала, гул голосов начал стихать. С двенадцатым ударом наступила мертвая тишина.

Джессика с бьющимся сердцем тоже повернулась к входу.

Это был арочный, необъятный, богато украшенный проем.

Он не казался достаточно большим для темной фигуры, застывшей под ним.

Наступила долгая драматическая пауза. И в полном соответствии с репутацией Князя Тьмы Дейн был одет во все черное, только сверкали белизной манжеты и верх груди, но это лишь усиливало эффект. Даже жилет на нем был черный.

Джессика не сомневалась, что мрачный взгляд, лениво обегающий собрание, исполнен презрения, а твердый рот чуть-чуть изогнут в язвительной усмешке.

Горячей волной ее окатило воспоминание о том, что этот непреклонный рот делал с ней две недели назад. Она быстро замахала веером, стараясь отогнать воспоминание, в то же время подозревая, что Шеллоуби искоса следит за ней. Она сказала себе, что не имеет значения, что подумает Шеллоуби или кто другой, кроме Дейна.

Он пришел, а она здесь, так что у него нет причин обижаться. Ей остается выяснить, в какую игру он собрался играть, и подыграть по его правилам – если эти правила окажутся в рамках цивилизованного поведения. Потом он успокоится и пойдет дальше своей дорогой, а она сможет вернуться домой, в Англию, не опасаясь, что он бросится за ней вдогонку. Она продолжит свою жизнь с того момента, на котором остановилась, и вскоре забудет о его существовании. Или же вспомнит, как дурной сон, и с облегчением вздохнет, что он закончился.

Так должно быть, сказала себе Джессика. Альтернативой было разрушение, а она не даст погубить свою жизнь из-за временного помешательства, каким бы буйным оно ни было.

Дейну понадобилось девять секунд, чтобы заметить мисс Трент. Она стояла рядом с Шеллоуби и еще несколькими известными волокитами в дальнем конце зала. На ней было серебристо-голубое платье, блестевшее при свете, и множество блестящих штучек в волосах. Он предположил, что она опять завила волосы нелепыми колечками. Но такая прическа, как и необъятные рукава и перегруженная украшениями шляпа, сейчас была в моде, и ее – не более отвратительна, чем райские птицы, торчавшие из пучка на голове леди Уоллингдон.

На толстом лице леди Уоллингдон застыло приветливое выражение. Дейн подошел к ней, сделал преувеличенный поклон, улыбнулся и заявил, что он очарован, польщен – в общем, вне себя от восторга.

Он не дал ей возможности ретироваться, попросил представить его гостям и получил злобное удовольствие при виде ее оцепенения, вытаращенных глазок и побледневшей толстой морды.

К этому времени собрание замерших статуй вокруг них пришло в движение. Трясущаяся хозяйка подала знак, музыканты заиграли, и постепенно бальный зал пришел в состояние, близкое к нормальному, насколько этого возможно при наличии сатаны в его центре.

Хозяйка вела его от одной группы гостей к другой, и Дейн все время чувствовал напряжение в воздухе, понимал, что все они ждут, когда он сделает что-нибудь возмутительное – возможно, даже побились об заклад, что это будет.

Ужасно хотелось так и сделать. Прошло восемь лет с тех пор, как он в последний раз входил в это общество, и хотя все они выглядели и вели себя так, как по его воспоминаниям должны выглядеть и вести себя вежливые члены общества, он успел забыть, что значит чувствовать себя чудаком, изгоем. Он помнил натянутую вежливость, которая не могла скрыть страх и отвращение в их глазах. Он помнил, как женщины бледнели при его приближении, помнил фальшивую сердечность мужчин. Однако он забыл, какое его охватывало одиночество. Он забыл, как внутренности сворачиваются в узел и хочется выть и крушить все вокруг.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию