– Да ну вас! Не желаю я рядиться!
– То есть как не желаешь! Давай хотя бы примерь! –
разорялась Мотька.
Под ее нажимом Костя нерешительно взял в руку черный парик,
неумело напялил его на голову и подошел к зеркалу.
– Ну уж нет, я в нем на какого-то психа похож!
– Да, он тебе не идет! – констатировала
Мотька. – Примерь рыжий!
– Он же девчачий!
– Ни фига! Сейчас и парни с такими кудрями ходят… Ой,
как здорово!
Действительно, с рыжими кудрями Костя совершенно
преобразился.
– Костя, это то, что надо! – воскликнула я. –
Ты погоди, я сейчас!
Я принесла ему папину кепку с длинным козырьком.
– Вот, надень!
Костя надвинул на лоб кепку и, кажется, понравился себе.
– А что, так даже ничего!
– Ну и компашка! – хохотал Митя. – Слушайте,
тогда найдите и для меня чего-нибудь. Неохота одному дома сидеть, если уж такая
хохма назревает!
– Правильно! Сейчас мы тебя обработаем! – заверила
его я. – Пересядь поближе к столу!
– Зачем? – удивился Митя.
– Я буду тебя гримировать!
– Гримировать? – ужаснулся он.
– Не бойся! – подбодрила его Матильда. – Она
так тебя загримирует, что мама родная не узнает, не то что единокровная сестра!
Я принесла из маминой комнаты коробку с гримом и пристально
посмотрела на Митю. Костя вдруг согнулся пополам от хохота.
– Ты чего? – спросила я.
– Ты таким профессиональным взглядом Митяя смерила,
умора! – сквозь смех проговорил Костя.
Не обращая больше внимания на его хохот, я надела на Митю
черный парик и слегка намазала лицо белилами.
– Какой кошмар! – простонал Митька. – Я так
никуда не пойду. Я похож на какого-то наркомана! Эпохи твоего любимого
Северянина! Хотя бы парик сними! – потребовал он.
Я сняла парик, перечесала Митины волосы по-другому и надела
на него мамину беретку. Теперь он был похож на французского студента.
– Ой, Митька, какой ты красивый! – закричала
Мотька.
– А по-моему, такой же, как всегда, только бледный как
смерть. Чахотка в последней стадии! Но узнать меня можно запросто!
– А давай, я тебе нос из гуммоза сделаю! –
предложила я.
– Ни за что!
– Ой, я сейчас!
Я бросилась опять в кладовку и нашла там мамину шляпу. Шляпа
была мужской, но с довольно широкими полями. Одно время это было очень модно –
женщинам носить мужские шляпы.
– Вот, примерь!
Митька надел шляпу, слегка заломив ее набекрень.
– О, это то что надо, старик! – завопил Костя.
В этой шляпе Митя смахивал на романтического разбойника.
– Теперь еще надо длинный шарф на шею, – заявила
Мотька.
Глаз у нее был безошибочный. Действительно, в моем длинном
красном шарфе, несколько раз обернутом вокруг шеи, Митя был неотразим и
неузнаваем!
– Годится! – сказал он, неотрывно глядя на себя в
зеркало.
– Ну хорошо, нас вы вырядили, а сами? – строго
спросил Костя.
– Не волнуйся, – успокоила его Мотька. – У
нас есть опыт! Я только домой сбегаю!
Пока Матильда бегала домой, я нашла у мамы длинную юбку в
горошек, распустила волосы и начесала их так, что лица почти не было видно, и
на всякий случай еще подкрасила губы. А вскоре вернулась Матильда в уже
опробованном мальчишеском наряде – джинсовый костюм, тельняшка и кепка,
надвинутая на лоб.
– Да, если нас не заберут в дурдом, то твоя сестра,
Митька, нас нипочем не узнает.
– Кажется, да, – признался Митя.
– Можно идти на дело! – заметила Мотька.
Глава IV. Альбом
На Цветной бульвар мы отправились пешком, благо не очень
далеко. К тому же мы хотели по дороге немного привыкнуть к своим ролям, так
сказать, обжиться в них. Лучше всех с задачей справлялась Мотька, недаром мама
говорит, что она прирожденная актриса. Поэтому мы решили, что рядом с Иришей
будет именно она. Уж, конечно, Ирише будет не до какого-то мальчонки, который
крутится рядом. А мы станем наблюдать с бульвара, так все-таки безопаснее.
Мотьку мы снабдили фотоаппаратом, а сами вооружились биноклем. Наконец-то он
нам по-настоящему пригодится.
– Внимание! Ирка! – прошептал Митя.
Мы трое прилипли к бульварной ограде. К сожалению, машины и
автобусы мешали нам вести наблюдение. Но вот она поднялась по ступенькам цирка.
Вид у нее был понурый и ужасно одинокий. Она как-то пугливо вглядывалась в
прохожих. Мотьку мы не видели, но можно было не сомневаться, что она нашла
удобное местечко. И вдруг к Ирине подошел какой-то мужчина.
– Что-то на романтического героя не похож, –
заметил Митя.
– Да уж! – поддержал его Костя. – Хотя у
женщин странные вкусы!
Действительно, он был малорослый, толстый и почти лысый.
Он что-то сказал Ирише, а та быстро ответила ему и покачала
головой. Мужчина тут же отошел. Это явно был прохожий, который спрашивал что-то
у Ириши. Я с облегчением вздохнула. Встреча с таким типом, на мой взгляд, могла
означать только что-то криминальное, о любви тут не могло быть и речи.
– Смотрите, еще один! – сказал Костя.
По ступенькам поднимался мужчина высокого роста, с копной то
ли белокурых, то ли полуседых волос. Лица его мы не видели. Ириша пока не
замечала его, но вот он ее окликнул, она обернулась, по-видимому, хотела
броситься к нему, но сдержалась и осталась стоять на месте. Он подошел к ней,
обнял, потом отстранил от себя, отвел ее волосы со лба и пристально на нее
посмотрел. У Ириши же был вид кролика, застывшего в ужасе перед удавом. И вдруг
я увидела, как над ними, у дверей цирка, мелькнула Мотька и быстро
сфотографировала парочку. Молодчина! Они ничего не заметили.
– Костя, дай бинокль на минутку!
Он протянул мне бинокль. Ириша с незнакомцем оказались
передо мной как на ладони. Ириша была бледна, а мужчина повернулся в профиль.
Очень привлекательное лицо! Он взял ее под руку, и они стали спускаться по
ступенькам. Вот они исчезли из виду – их загородил троллейбус, а когда он
проехал, я их не увидела. Куда же они могли деваться? И тут же я заметила, как через
проезжую часть несется Мотька.
Мы бросились ей навстречу.
– Куда они делись? – быстро спросил Костя.
– Сели в такси!
– Ах, черт! Вот незадача! – проворчал Митя. –
Ты их успела щелкнуть?
– Четыре раза!