Портрет миссис Шарбук - читать онлайн книгу. Автор: Джеффри Форд cтр.№ 6

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Портрет миссис Шарбук | Автор книги - Джеффри Форд

Cтраница 6
читать онлайн книги бесплатно

Я решил, что мои так называемые путы станут для меня средством достижения свободы. Я приму заказ нанимательницы мистера Уоткина, выполню его наилучшим образом, сотворю любой портрет, какой потребует заказчица, а потом получу обещанный сумасшедший гонорар. С обещанной суммой (в три раза превышавшей то, что я рассчитывал получить за весь следующий год) я смогу надолго посвятить себя искусству, не испытывая ни в чем нужды. Я преисполнился радостных чувств, предвкушая избавление от тирании тщеславия, возможность писать нечто стоящее, а не лицо, пыжащееся от усилия выставить себя достойным перед веками. Вы только подумайте — даже похмелье слегка отпустило меня. Я грезил наяву — воображал себе путешествия ко всяким экзотическим местам, представлял, как беру мольберт и отправляюсь на Природу, чтобы запечатлеть ее извечный лик, или (что еще важнее) как вояжирую внутри себя — ищу образы, которых я так долго не замечал, и освобождаю их.

Помывшись, побрившись и облачившись в свой лучший серый костюм, я надел цилиндр и направился на Седьмую авеню, чтобы сесть на трамвай, идущий из центра. Адрес на листке розовой бумаги несомненно принадлежал одному из тех безобразных сооружений, что в последнее десятилетие расползались за пределы города. Спроектированные и построенные архитектурной фирмой Маккима, Мида и Уайта, обиталища верхнего Манхэттена представляли собой мешанину классических стилей, стилизованных под современное обличье Нью-Йорка, — встреча Византии и Бродвея, так сказать. Облицованные наилучшими импортными сортами мрамора и известняка, они были самыми дорогими сооружениями в стране. Я перевидал их немало, посещая вечеринки и выполняя заказы. Прочтя адрес, я успокоился: владелец дома, расположенного в таком районе, наверняка в состоянии заплатить невероятную сумму, о которой говорил Уоткин.

Хотя день с утра обещал быть солнечным, на небе начали собираться тучи, и холодный ветер, проникший в город прошлым вечером, казалось, вознамерился в нем остаться. Он нес вдоль тротуаров обрывки бумажек и опавшие листья, изо рта у меня вырывался пар. Прохожие были одеты соответственно — в шарфы и рукавицы, и мне пришлось напрячься, чтобы вспомнить, куда же девалось мое лето. Я получал удовольствие, повторяя себе, что занятия живописью отличаются от работы на какой-нибудь фабрике или в конторе, где нужно трудиться от и до, что постоянно напоминает человеку о беге драгоценного времени, — однако я при этом никогда не мог точно сказать, какой сегодня день. Большая часть июля, а также весь август и сентябрь были потрачены на то, что стало причиной неудовольствия миссис Рид, а у меня осталось лишь самое слабое воспоминание об удушающей летней жаре. Перед этим мягкие весенние месяцы — апрель, май и начало июня — прошли под знаком вечно пьяного полковника Онслоу Мардилинга, чей нос с его хребтами и расщелинами являл собой любопытнейший образец лунного пейзажа. Все мои зрелые годы возникали в памяти как один сплошной ряд чужих лиц и фигур. Пришло время спросить: «А где среди всего этого был я?»

Когда я добрался до места назначения, было уже далеко за полдень. Я увидел двухэтажный особняк с мраморными колоннами, скорее похожий на какой-нибудь банк в центральной части города, чем на жилой дом. От его белизны и массивности веяло похоронной величавостью мавзолея. В тот момент, когда я вышел из трамвая, аметистовые небеса разверзлись и ливень хлынул как из ведра. Огромный клен, стоящий перед домом, под напором водяных струй терял свои оранжевые пятиконечные листья, а буйный ветер подхватывал их и разбрасывал на маленькой лужайке и дорожке, ведущей к парадному входу. Я остановился на мгновение, чтобы уточнить лишний раз номер дома. В этот момент ударил гром, и я припустил с места в карьер.

Не успел я убрать руку от медного дверного кольца, как дверь открылась внутрь. Передо мной стоял мистер Уоткин, его голова с молочно-белыми глазами быстро двигалась из стороны в сторону.

— Что вам угодно? — спросил он.

Я заговорил не сразу, мне было любопытно — обнаружит ли меня старик, как и в прошлый раз, по запаху.

Мне уже показалось, что я застиг его врасплох, но он едва слышно потянул носом воздух и сказал:

— А, мистер Пьямбо, вы сделали правильный выбор, сэр. Прошу вас входите — не стойте под дождем.

Я не сказал ни слова, не желая признавать свое поражение.

Он провел меня в прихожую перед холлом и попросил подождать здесь, пока он известит хозяйку о моем приходе. К моему удивлению, над диваном на стене передо мной висел подлинный Саботт. Я сразу же узнал эту работу — я тоже участвовал в ее создании, будучи учеником Саботта. Называлась картина «В море» и являла собой портрет мистера Джонатана Монлаша, знаменитого морского капитана семидесятых годов, питавшего изрядное пристрастие к прелестям гашиша. Когда эта работа была закончена, мне не исполнилось и двадцати, но я до сих пор помнил задор старого моряка и его неизменное чувство юморa. Если память мне не изменяла, то я написал некоторых из демонов, скачущих в безумном хороводе вокруг длиннолицей головы героя. По настоянию Мунлаша Саботт изобразил его с мундштуком от кальяна в губах. Хотя и переданные с помощью пигментной краски, струйки серо-синего дыма, вырывающиеся из уголка его рта, были такими воздушными, что казалось, будто они клубятся и тянутся вверх. Я потряс головой, точно при встрече с давно потерянным другом, понимая, что теперь эта работа, видимо, стоит целое состояние. Портрет так отвлек меня от всего остального, что я забыл, где нахожусь, и не заметил возвращения Уоткина.

— Пожалуйте сюда, мистер Пьямбо, — объявил он.

— А где ваш фиолетовый костюм, Уоткин? — спросил я, следуя за ним из прихожей по темному коридору.

— Фиолетовый? Не припоминаю у себя фиолетового костюма. Может, вы имеете в виду красновато-коричневый?

Он провел меня через роскошно декорированную столовую с хрустальными люстрами, отражения которых сверкали в зеркально-матовой поверхности длинного стола. Стены были увешаны картинами; я узнавал их — это были подлинные работы известных художников, старых мастеров, а также моих современников. Мы миновали кабинет с книжными стеллажами от пола до потолка, заполненными фолиантами в кожаных переплетах, а потом прошли по коридору, отделанному ароматическим кедром, явно привезенным из Ливана.

Наконец мы оказались в комнате в тыльной стороне дома. Мой проводник открыл передо мной дверь и отошел в сторону, делая приглашающий жест рукой. Входя, я вдруг с удивлением подумал о том, что Уоткин провел меня по уставленным мебелью комнатами и ни разу не споткнулся. Он, насколько мне помнилось, даже не прикасался пальцами к стене, чтобы не потерять ориентации.

Я оказался один в большой, практически пустой комнате. Здесь не было никаких украшений и почти отсутствовала мебель. Потолки имели высоту не меньше пятнадцати футов, а на обеих боковых стенах располагались по два арочных окна. С левой стороны открывался вид на сад с поникшими розами — лишь несколько бледно-желтых лепестков еще цеплялись к стеблям. С другой стороны была видна часть соседнего дома, очертания которого вырисовывались на фоне пасмурного неба. Слева, в глубине комнаты, за открытой дверью виднелась затененная лестница, ведущая вверх. Пол был великолепен — навощенный до блеска светлый кленовый паркет со вставками из темного дерева. Стены были оклеены обоями с зеленовато-золотым растительным узором на кремовом фоне. Посредине комнаты стояла трехстворчатая ширма высотой футов в пять — ткань в рамке из вишневого дерева. На панельках цвета старой пергаментной бумаги были изображены падающие бурые листья.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию