Венецианская блудница - читать онлайн книгу. Автор: Елена Арсеньева cтр.№ 38

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Венецианская блудница | Автор книги - Елена Арсеньева

Cтраница 38
читать онлайн книги бесплатно

Когда задета струна тщеславия, унять ее возбужденное звучание очень трудно. Лючия споро пересчитала ступеньки, ведущие с галерейки, и вскочила на край горки, оттолкнув какую-то румяную красавицу. Чьи-то руки подсунули под нее шайку – Лючия плюхнулась в нее, и ноги ее тотчас нелепо задрались вверх, причем юбки оправлять было бесполезно, так что шерстяные синие чулки с белыми стрелками оказались выставлены на всеобщее обозрение. А потом чей-то озорной голос воскликнул:

– Эх, с ветерком, барыня! – и сильным толчком она была отправлена в этот стремительный и скользкий путь.

Ничего подобного она и вообразить не могла! Шай-ка вертелась вокруг своей оси, подскакивала, ширялась от одного края горки к другому… На счастье, обочь были укреплены перильца, не то Лючия сразу же вылетела бы с горы. Управлять этим безумным скольжением было невозможно, принять более удобное положение – тоже, оставалось лишь сдаться на милость скорости – и весьма болезненным ударам, когда шайка подскакивала на стыках досок. Их было довольно много, этих стыков, и всякий раз Лючия невольно исторгала короткий жалобный «ох», звучавший как-то чужестранно в свисте ветра и льда. Конечно, еe со зла запихнули в шайку. На санках было бы куда удобнее, ими можно управлять… как гондолою, мелькнула шалая мысль. И вдруг Лючию разобрал смех. Стоило представить, как она несется по этой горе… задрав ноги… в черной гондоле с затейливым свинцовым носом… а князь Андрей в роли баркайоло управляет, проворно отталкиваясь длинным веслом ото льда то слева, то справа…

Она летела, хохоча от восторга, и весь мир летел перед ее глазами!

Скольжение немного замедлилось, и Лючия чуть-чуть приноровилась к своему средству передвижения. Теперь она катилась, глядя прямо вперед, и заметила, что ее ждет резкий уклон, где снова разовьется огромная скорость.

В конце этого уклона стояла дощатая стенка: наверное, чтобы катающиеся не вылетали с обрыва на речной лед, который хоть и схватился заново, но непременно был бы проломлен тяжелым падением; да и руки-ноги переломать запросто, на скорости свалившись с крутого берега. А может быть, барьер был поставлен затем, чтобы катание завершалось крепким ударом в него, ставящим как бы огромный восклицательный знак в конце этой ошеломляющей забавы. Все бортики вдоль горки были облеплены ребятишками, изнывавшими от зависти, но Лючия не поверила себе, увидев крошечного карапуза, вскарабкавшегося на тот самый барьер, в который она не более чем через полминуты ударится с такой силой, что ребенок непременно свалится в обрыв!

Немыслимым усилием – у нее даже что-то болезненно напряглось внутри! – Лючия опрокинулась на бок, крепко зашибив локоть, однако из шайки вывалиться ей не удалось и скольжение замедлилось лишь отчасти.

И вдруг она увидела молодого мужика, со всех ног бегущего по берегу. Верно, он заметил мальчишку на опасном краю и спешил на помощь, однако Лючия в ужасе поняла, что сшибет ребенка прежде! И ничего, ничего нельзя было сделать, все свершалось стремительно, однако мысли ее тоже были стремительны… и в последнем, отчаянном усилии она вдруг поняла, что надо сделать: невероятным броском она сдвинула себя на какие-то вершки влево – достаточно для того, чтобы зацепиться за бортик.

Ее рвануло так, что руки едва не вывернулись из плеч, как на дыбе. Бортик вместе с повисшими на нем мальчишками рухнул, и по льду заскользила настоящая куча мала, в самом низу которой слабо постанывала Лючия.

Она немного опомнилась, лишь когда все врезались в барьер, а потом мальчишки с визгом и хохотом стащили шайку, чудилось, приросшую к нижней части тела Лючии. Ноги, однако, ее не держали, а уж сколько синяков будет на бедрах – и не счесть! Ах, если бы князь Андрей излечил их поцелуями!..

Внезапное, острое – и такое несвоевременное – желание отчасти вернуло ей силы. Лючия смогла даже оглядеться – и увидела, что мужик держит на руках дитя, а оно с любопытством глядит на измученную, растрепанную женщину ярко-голубыми глазами в длинных и нарядных черных ресницах.

Хвала святой Мадонне, мальчишка не пострадал! Лючия слабо улыбнулась мужику – тот кивнул, заулыбался в ответ, – и тут раздался голос, при звуке которого Лючия, только что кулем сидевшая на льду, вскочила на ноги как ни в чем не бывало:

– Эких дел вы натворили, сударыня! Всю забаву нам поломали, детей зашибли… Господи Иисусе, и Петрушка был здесь?!

В голосе князя послышался ужас, и Лючия невольно схватилась за сердце, увидав, с каким выражением всепоглощающей тревоги смотрит князь на синеглазого малыша.

Тут подскочила Ульяна, выхватила мальчика из рук державшего его мужика – у того сразу померкло, замкнулось лицо, он повернулся и пошел прочь, даже не подумав заступиться за Лючию, сказать, что если б не она…

А князь побелел от злости:

– Кабы не ваша трусость, сударыня, никто не пострадал бы. Ну, ударились бы слегка о барьер, зато детей не напугали бы. Да ежели я увижу на Петрушке хоть малый синяк…

«О Мадонна! Малый синяк! Да ежели б не мои синячищи и вывернутые руки, твой Петрушка сейчас валялся бы в обрыве с переломанными костями!» – обиженно подумала Лючия – да так и замерла на этой мысли.

«Твой Петрушка…» Это сын Ульяны – вон как вцепилась в него, и эти тяжелые, круто загнутые ресницы – точь-в-точь, как у нее. А глаза… голубые глаза… «Твой Петрушка!»

Ревность – это петля, которая вдруг захлестывает горло, отнимает разум, не дает дышать…

– Надо полагать, le votre naturel [37]? – презрительно бросила Лючия и тут же взмолилась небесам, чтобы князь не понял.

Но он понял, и Улька поняла – если не сами слова, то выражение, с каким они были произнесены. Эти двое переглянулись, потом князь воззрился на Лючию и сказал – тихо, убийственно тихо и равнодушно:

– Да ведь вы дура, сударыня! – и пошел наверх, в гору, к дому, забрав малыша у матери и поддерживая ее свободной рукой.

Глава 13
Борода старосты Митрофана

Все это кончилось тем, что Лючия теперь спала одна в своей роскошной постели и ненавидела князя за то, что он столь откровенно ее презрел. А еще больше ненавидела себя, потому что томилась по нему, и этот плотский голод не шел ни в какое сравнение ни с чем, что она испытывала раньше.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию