Дэниел Мартин - читать онлайн книгу. Автор: Джон Фаулз cтр.№ 46

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Дэниел Мартин | Автор книги - Джон Фаулз

Cтраница 46
читать онлайн книги бесплатно

— Ну так и быть. Теперь я дома.

Но она явно всё ещё размышляла о том, как я обижен на Барни.

— На самом деле наполовину ты виноват, что я получила это место. Мне пришлось кое-что ему перепечатать, и он спросил, не однофамилица ли я. — Каро помолчала. — Не могла же я отказаться. Это ведь такое повышение.

— Ну разумеется. Я очень за тебя рад.

Минуту спустя она заговорила снова:

— Мама говорит, ты его недолюбливал.

— Ну, это всё дела давно минувших дней.

— Вам удалось поговорить в самолёте?

— Поболтали немного. О допотопных временах. Обо всём понемногу. О тебе.

— Знаешь, он ведь тебе завидует.

— Он вроде бы успел намекнуть об этом.

— В самом деле. «Зависть» — не то слово. Он говорит, его восхищает практически всё, что ты делаешь.

— И не восхищает практически всё, что делает он сам.

— Он ужасно не уверен в себе. В глубине души.

Я промолчал.

— Все они такие. Ты даже не представляешь, как им всем себя жалко. И приходится всё это нытьё выслушивать. Нам, секретаршам. А соперничество! Знаешь, всё это так мелко: если «А» получает на полколонки больше, чем «Б», а «В» приглашён на деловой завтрак с начальством, а то ещё фотографию «Г» поместили над подписанной им статьёй… Если б они не встречались каждый день в «Эль Вино» да не грызлись там между собой, они бы все с ума посходили. Фактически Бернард лучше многих из них. Он по крайней мере способен над всем этим смеяться.

В опубликованных им статьях Барни всегда писал своё имя полностью. Сейчас я заключил, что отныне и мне придётся при встречах именовать его так же.

А Каро продолжала:

— Знаешь, это до абсурда похоже на деревню у нас дома. Сплошные сплетни, подглядыванье, и все всё про всех знают.

Я не мог не усмехнуться про себя: эта новая уверенность в праве судить, в собственной объективности… когда-то я старался уберечь Каро от обсуждения блестящих — или тех, что считаются блестящими, — сторон моей собственной жизни. Даже если в Оксфорде я и был подвержен самолюбованию, позднее мне удалось избежать той его отвратительной разновидности, что так свойственна миру кино. Дома, в моём кабинете, на стенах — полки с книгами и даже висит парочка зеркал, но совершенно отсутствуют награды и грамоты в рамках, золочёные статуэтки, афиши и кадры из фильмов — эти вечно лгущие зеркала успеха; точно так же я всегда держал дочь подальше от знаменитостей. Теперь я заподозрил, что в этом не было необходимости.

Потом мы поговорили о семейных делах, о дяде Энтони, о планах Джейн, об их детях. Каро стала больше похожей на себя прежнюю, какой я оставил её прошлым летом. Мы приехали домой, я отнёс чемоданы наверх, Каро шла впереди. Я чувствовал себя безнадёжно проснувшимся, разрыв во времени начинал брать своё. Дженни сейчас уже у себя дома и принимает душ после целого дня съёмок; в перспективе — свободный вечер. А может, она поторопилась и уже переговорила с Милдред. Я ясно видел, как она собирает вещички, готовясь к переезду в «Хижину»; возникло острое желание позвонить в Калифорнию, но я убил его в зародыше. Пора отвыкать друг от друга.

У камина в гостиной стояли свежие цветы и непочатая бутылка виски, бутылка минеральной воды, бокал. Каро, в роли любящей дочери, включила электрокамин, убедилась, что я заметил все эти знаки внимания, это «добро пожаловать к родным пенатам». Я поцеловал её в щёчку.

— А теперь — в постель. Ты в десять раз лучше, чем я того заслуживаю.

— Когда ты предполагаешь завтракать?

— А когда тебе на работу?

— Это не важно. Бернард ведь официально ещё не приехал. Нормально, если я к полудню буду на месте.

— Вряд ли я долго смогу проспать. Разбуди меня, когда сама встанешь.

— Я постель приготовила и всё, что надо.

— Спасибо огромное. И за то, что встретила. А теперь — марш отсюда.

Она ушла, а я налил себе виски и оглядел комнату. На одной из кушеток — новая подушка. Больше ничего нового; если не считать груды конвертов, с которыми я не собирался иметь дела до утра, комната выглядела точно так, как я оставил её много месяцев назад; это меня разочаровало. Я надеялся, что Каро будет чувствовать себя здесь свободно, как дома, хоть и знал, что «домом» для неё навсегда останется Комптон. Это как Версальский дворец и домик в деревне… никакого сравнения.

Я побывал в Комптоне только раз, задолго до того, как Нэлл стала женой его владельца. Эндрю устроил потрясающий бал в честь своего совершеннолетия [107] , и весь фешенебельный Оксфорд — студенты, разумеется, — явился туда в полном составе: без конца подъезжали машины, автобусы, даже экипажи… одна группа гостей, связанных с клубом «Буллингдон», приехала даже в карете, запряжённой четвёркой, причём кто-то трубил в почтовый рожок. Комптонская усадьба «Девять акров» (акров в те дни там насчитывалось не менее девяти тысяч) была не такой уж большой по сравнению с другими помещичьими усадьбами, но достаточно внушительной: сад и огороды, парк вокруг дома, комнаты — казалось, им несть числа, весь этот простор и изящество… Всё это было неизмеримо далеко от тех областей жизни, от тех миров, какие были мне хоть как-то знакомы. Я полагаю, что даже тогда эти праздничные два дня явились анахронизмом, неявным прощанием с прошлым; а для отца Эндрю это был последний всплеск протеста против послевоенного социалистического настоящего. Празднество, по всей вероятности, было одним из последних традиционных празднеств такого рода: дело не ограничилось балом: накануне в деревне, на общинной лужайке, устроили вечеринку для арендаторов и всех остальных жителей. Теннис, крикет, крокет, верховая езда, шампанское рекой и превосходная еда, и всё это в период строгих ограничений и распределения продуктов по карточкам. Какой-то местный оркестрик в алой униформе, серебряные трубы поблёскивают в тени огромного бука; на флагштоке трепещут надутые ветром брюки; Эндрю не просыхает с начала и до конца. Даже Энтони понравилось, хотя он едва был знаком с Эндрю в университете; мы попали в Комптон главным образом из-за девушек; не то чтобы тогда Эндрю проявлял к той или другой особый интерес. Вообще личная жизнь Эндрю в Оксфорде была вроде бы тайной для всех. Его порой видели с какой-нибудь девушкой, поговаривали, что он частый гость в мэйферском публичном доме; однако он в наших умах гораздо больше ассоциировался с охотой, гончими и пьянством. Мы даже подозревали, что он не совсем ортодоксален в своих сексуальных пристрастиях; и я чётко помню, как Нэлл сказала, что уверена — он безнадёжен в постели.

От Каро я знал, что дом и его прежний facons de vivre [108] постигла общая для страны судьба: налог на наследство значительно сократил размеры имения, часть парка пришлось пустить под плуг; Нэлл приходится довольствоваться (на что она не устаёт жаловаться) услугами итальянской пары и ещё одной женщины, ежедневно приходящей из деревни. Но точно так же, как я тогда, взглянув одним глазком, позавидовал Эндрю — обладателю уходящего в прошлое мира, я теперь завидовал Каро — ей довелось воспользоваться тем, что от этого мира осталось. Хорошо метать политические громы и молнии в этот мир — ничего не может быть легче. Но он — как поэзия Эзры Паунда [109] . Можно разнести в пух и прах его философию, но его строки, его образы остаются с тобой навсегда.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию