Океанский патруль. Том 1. Аскольдовцы - читать онлайн книгу. Автор: Валентин Пикуль cтр.№ 20

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Океанский патруль. Том 1. Аскольдовцы | Автор книги - Валентин Пикуль

Cтраница 20
читать онлайн книги бесплатно

— А прямо тебе в рот!.. Ишь ты, как загляделся!

Боцман Мацута, вдев руки в засаленные брезентовые рукавицы, стоял около поручней, задумчиво глядя на бегущую за бортом воду.

«Вот и все, — думал он, — отплавал…»

— Уйду я от вас, — задумчиво сказал старый боцман, — вам, ребята, лучше не будет. Хотя и ругал я вас, а и любил вас, стервецов…

— Мы тебя, боцман, тоже любили.

— Вот теперь Хмыров за меня остается. Он такой… кулачок! — И боцман показал свою сухонькую жилистую пятерню. — У него вы, как у меня, в долг не попросите. Не даст.

— Мы тебя, Антон Захарович, не за это любили, — сказал Алешка Найденов. — Ты с нами не собачился никогда. Ты учил нас. Мы через тебя и море узнали…

Старик хлопнул рукавицами:

— Дурак! Моря до конца никогда не узнаешь. Море — как баба капризная. Любить-то ее ты люби, а все стерегись. Я вон сколько уже плавал, а до сих пор в море выхожу — словно передо мной клетку с тигрой открывают…

Корабль, застопорив машины, плавно раскачивался уже возле самого дока. Матросы, готовые в любой момент действовать по приказу капитана, напряженно всматривались в буйки.

Рябинин, перевесившись через поручни мостика, крикнул:

— Антон Захарович, посматривай! Баковой группе быть настороже!

— Есть! — ответил Мацута.

На мостике звякнул телеграф, за кормой взбурлила вода. «Аскольд» стал втягиваться между доком и баржей. На траулере наступила тишина, прерываемая лишь гудением машин да тяжелыми шагами капитана. Рябинин перебегал с одного крыла мостика на другое, проверял положение судна. Наконец траулер миновал буйки и остановился в узкой ловушке, упершись форштевнем в док.

Боцман облегченно вздохнул.

— Ну, ребятушки, теперь все зависит от нас. Не подведем капитана…

Впередсмотрящий, держа в левой руке бухту, размахнулся грузилом, и длинная змея троса упала далеко за мостиком дока. Девушки подхватили конец, стали крепить трос на тумбу.

Матросы работали как черти, делая все быстро, слаженно. Снова загрохотал брашпиль. Трос, наматываясь на барабан, вытянулся в струну. Теперь «Аскольд» втягивался в док с помощью лебедки. Вот вперед прошла четверть корпуса, вот половина. Часть корабля, на которой находилась баковая группа, уже была, можно считать, в доке.

И вдруг:

— Боцман, травить конец!

Мацута дает слабину на трос и поднимает голову. По заливу, отчаянно дымя, проходит корвет союзного флота.

— Ребятушки! Тащи кранцы, коли у них совесть отшибло…

Матросы волокут кранцы — большие плетеные кошели, набитые опилками и пробкой. Они скидывают их между бортом корабля и стенкой дока, чтобы смягчить удар.

«Союзник» приближается. Мацута смотрит на мостик. Рябинин стоит у обвеса, хлопающего на ветру складками парусины, и молча сосет трубку. Его кулаки лежат на поручнях — большие, грузные…

На проходящем корвете работает радио. Репродукторы корабельной трансляции ревут на весь залив:

Диг, диг, ду; диг, лиг, ду! Хаю, хаю, диг, диг, ду!..

— Вот что делает «владычица морей»!

— Ей-то что: они в Темзе не хулиганят!..

— Может, сигнала не разобрали?

— Ой, и волну же развел он!..

— Ну, братцы, держись: сейчас грохнет…

Корвет проносится мимо. Следом за ним встает волна — высокая, светло-зеленая, еще издали она кивает вспененным гребнем, подступая все ближе и ближе.

— Чтоб им собака дохлая снилась! — выругался Ставриди. — Хватайся за что-нибудь, ребята… Сейчас в нашей коммунальной квартире будет сыпаться штукатурка…

Рябинин гаркнул в мегафон:

— На баке! Отойди от борта, крепче стой…

А мощные репродукторы ревели — корвет шел в море, английские матросы ошалелой музыкой прощались с берегом:

Диг, диг, ду; диг, диг, ду! Хаю, хаю, диг, диг, ду!..

Злыми глазами посмотрел Найденов на волну, которая сейчас двинет по борту, и крикнул своим ребятам:

— Сейчас вот… Крестись, кто в бога верует!..

И вот «Аскольд» подбросило кверху, вода положила его в глубокий крен, швырнув траулер на железобетонную стенку дока. Захрустел трос, кранцы сплющились и покатились вдоль борта, посыпая воду перетертой пробковой крошкой.

Громадный вал, раскачав корабль, дошел до отвесной скалы, с грохотом перевернул прибрежные камни и, усиленный ударом, ринулся обратно на корабль.

— Больше кранцев! — раздается с мостика.

Мацута мгновение медлит, потом бросает отпорный крюк и бежит к бочке с ворванью.

— Ребятушки, за мной!

Матросы, кряхтя от усилий, перекатывают сорокапудовую бочку на другой борт, пожарным топором выбивают днище. Жирная тягучая ворвань широкой струей хлещет за борт, растекаясь по воде тонкой маслянистой пленкой. И боцман, видя, как тает на глазах, попадая под ворвань, волна, радостно думает:

«А вдруг оставят меня?.. Вдруг оставят?..»

Слой жира утихомирил яростный вал. «Аскольд» раскачивается плавно, медлительно. Слышно, как на мостике Рябинин спрашивает штурмана:

— Что это за судно?

И Векшин отвечает:

— Корвет союзного флота «Ричард Львиное Сердце».

— Боцману Мацуте и всей баковой группе объявляю благодарность! — доносится усиленный мегафоном голос капитана.

Антон Захарович ждет. Ему кажется, что Рябинин сейчас скажет что-то еще, относящееся именно к нему. Но мегафон молчит.

«Нет, не оставят», — вздыхает боцман.

Через полчаса «Аскольд», точно драгоценность, которую заботливый ювелир кладет в удобный футляр, улегся на подогнанные к его бортам деревянные кильблоки.

Постановка в док закончилась…

Мацута небрежно кидал в чемодан свои вещи. Прощаться с кораблем было страшно — все равно, что прощаться с жизнью. В последний раз прошелся боцман по отсечным закоулкам траулера. Чтобы скрыть слезы, закрыл глаза. И так вот, с закрытыми глазами, шел старик, привычно перешагивая высокие комингсы, машинально распахивал тяжелые двери, знал — где пригнуться, где поберечь локоть…

Возле одного люка боцман остановился, сказал Хмырову:

— Здесь место заколдованное: вот погоди день-два, и на крышке снова ржа выступит. Я ее полжизни, проклятую, скреб — теперь ты следи…

А когда вышел на палубу, сказал матросам:

— Ведь я — черниговский, братцы. Я уже и забыл — как там? Говорят, чернозем все больше. А какой он — не помню… Видать, в колхозах я не работник. Куда мне деваться?

И все удивились: казалось, что нет у Мацуты иной родины, кроме моря. И смешно прозвучало вдруг это крестьянское слово — чернозем. Сказал бы он «жвака-галс» или «шкентель с мусингами» — никто бы не удивился.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию