Получив короткий инструктаж о том, что наша цель – это приглашение в особняк Домео, нас из этого дома вывели через центральный вход и усадили по каретам. Так я оказалась в галерее современного магического искусства на выставке каких-то там малопонятных достижений. В программе было официальное открытие, банкет и развлекательная программа. А пока все прелестницы и их родители порхали в фойе, приветствуя друг друга, мои спутники рассосались в толпе, оставив меня неловко стоять почти при входе. Прикрытие из них оказалось так себе, благо, никому не было дела до сопливой девчонки, которую бросила так называемая родня. Высший свет – сплошные эгоисты. В ухе неожиданно зашипело, а потом еще и заговорило голосом дарха: “Госпожа Сатор, не стойте на месте. Идите знакомьтесь с младшей Домео”. Звук был настолько реалистичным, что заставил нервно обернуться. Ощущение Табурета за спиной было потрясающе реальным.
На мои дерганья пришло еще одно ценное указание “Прекратите крутиться. Калири должен был вас проинструктировать! Привыкайте к связи с руководителем операции, курировать вас буду лично я.”
Прекрасно. Табурет будет звучать в моей голове два дня, еще и командовать. Отвратительно. Лучше бы оборотень, того хоть к блохам можно было бы послать. Он все же как-то спокойнее к покушениям на свою жизнь и здоровье относится. Получив еще один шипящий приказ немедленно приступать к знакомству с младшей Домео, наконец додумалась покашлять в кулачок “Надо понаблюдать. Так в доверие не втираются”.
Отключить от потока последовавших возмущений, к сожалению, не было никакой возможности. А вот полностью от них отрешиться, перестав замечать какой-то шипящий голос в своей голове, оказалось не так уж и сложно. И я даже с удовольствием пошлялась среди юных кумушек, вслушиваясь, чем живет вышний свет. Не добившийся выполнения приказов, Табурет и вовсе умолк, чем наконец облегчил задачу. Из парочки досужих разговоров выяснилось, что дочь посла считают мелкой пакостницей, задравшей нос. Насколько можно было верить сплетням, вопрос открытый, но молодая госпожа Домео, и правда, вела себя достаточно высокомерно, не проявляя желания к участию в светских беседах. Стояла в окружении пары стражей и со скучающим видом ждала открытия выставки. В этот момент я уткнулась в какого-то своего “родственничка”. Мужик дежурно улыбнулся и сообщил:
– Дядюшка Мурес очень надеется на ваше разумное поведение.
– Дядюшке Муресу давно пора в родные гномьи туннели, – на явственное рычание в ухе добавила, – не стоит мешать моему духовному развитию, раз отправили на эту выставку.
– Слушай, отравительница, – из сережки начал вещать Калири, – я конечно удержу Саарина от того, чтобы вломиться в галерею прямо сейчас, но вечером будешь разбираться с ним сама.
– Нам все еще нужно приглашение, дядюшка Викраш, или нет? – побольше меда в голосе, – если да, повторяю для слабослышащих – вы мешаете! Сахарку в кофе плеснуть было точно проще. Жаль, не того сорта оказался.
В ухе воцарилась блаженная тишина, ряженый мужик, получив, видимо, какие-то распоряжения, вновь слился с толпой. А я продолжила свои наблюдения. Блохастый с Табуретом точно поняли мой намек. Сомневаюсь, что только верно растолковали, возвращаться без приглашения теперь не вариант. Мне в тюремной камере кофе точно не предложат. А если расщедрятся, то сахар будет, что надо.
Под мои совсем поникшие мысли, всех начали пускать в основной зал. Я бы даже сказала, что это был огромный коридор. На стенах висели рамы, внутри которых причудливым образом жили магические плетения, доступные даже для просмотра не обученным нашему ремеслу. Так же стояли небольшие выставочные колонны, на которых также расположились экспонаты. Дав прибывшим немного времени прикоснуться к прекрасному, распорядитель пригласил всех в соседнее помещение, больше похожее на театральную ложу. Клянусь, что все это время в ухо мне злобно пыхтели, хоть не сказали ни слова.
Посетители устраивались на дорогих, обитых красным бархатом диванчиках, кто-то предпочел продолжить стоять. На небольшом возвышении появился все тот же распорядитель, начавший представлять гениев современного магического искусства, давая им выступать по очереди. Озвученные таланты выходили и начинали рассказывать о проблемах голодающих племен Ланониды, и как их картины отражают бренность бытия.
Госпожа Домео стояла почти у самого выхода с видом мученика. Конечно, светское общество это расценивает, как сопереживание страдающим где-то там людям. Но мне это выражение было хорошо знакомо совсем с другой стороны. Момент был шикарный, учитывая, что и стражи дочери посла слегка разбрелись.
– Какая же скукотища, – практически подкравшись сзади тихонько шепнула юной пигалице, – лучше бы они этим голодающим хлеба отвезли.
“Сатор, ты что творишь! Я тебя собственноручно придушу, Оника!” – запереживали у меня в ухе голосом Табурета. Пришлось мысленно посчитать про себя хотя бы до пяти. Пока госпожа Домео поглядывала на меня неуверенно. Это были практически роковые мгновения, учитывая уровень изливаемого на меня гнева. Особенно зацепило “безголовая наглая девчонка, провалившая задание”.
– И работы у них бездарные, – неожиданно поддержала беседу дочь посла, при этом сохраняя родовитое благородство на лице, – в Юминлане их бы подняли на смех и велели бы сжечь за отсутствие чувства прекрасного.
Поток кар на мою бездушную сущность мгновенно прекратился, вновь создав тишину. Ориентировался капитан действительно быстро и уже через секунду начал шипеть: “Так, отлично! Теперь убеди ее что тебе срочно надо посмотреть на юминланское искусство воочию!”. Сущий Оп, а можно чтобы он просто заткнулся?
– Да, в этой выставке не хватает немного огонька, – искренне подтвердила я, даже не предполагая во что это выльется.
– Добавим? – зловеще предложила госпожа Домео.
Мы с ней встретились двумя понимающими взглядами практически родных душ. Стало ясно, что это своего рода проверка, и поджигать, точно, заставят меня. Дружба, как говорится, начинается не с кофе. Я лишь сделала поглупее лицо и с глазами полными злого азарта кивнула. Меня тут же, как лучшую подружку, взяли под локоток и вывели в зал с экспонатами. Напоследок пигалица одним взглядом запретила страже следовать за нами. И к нашей общей радости, сторожить современное безвкусие никто не остался.
– Я буду смотреть вон оттуда, чтобы никто не пришел, – безапелляционно заявила девица, указывая на какую-то узкую лестницу, ведущую наверх.
Отличную позицию, надо заметить, выбрала. По кристаллам ее видно не будет, зато весь процесс она сможет лицезреть воочию. Остается надеяться, что все это поджигание окажется не зря. Под жесткое “Сатор, не смей! Сатор, это стоит кучу денег!” я душевно сложила все экспонаты в кучу и шепнув в кулачок счастливое “Оплатите, господин скупердяй!” заплела заклинание огня. Правда, иллюзорного, ибо с Табурета станется выставить счет. Пылать начало красиво, с фейерверками и треском. “Будьте любезны, капитан, оцепить территорию и поддержать легенду о поджоге. Думаю, моя новая подруга не оценит магию балаганов”, – в кольцо прошептала без особой опаски. Гул от огня шел такой, что можно было кричать, никто не услышит.