— Хорошо, — проронил старик, но предметы не взял.
В уголке его губ возникла самокрутка, раза в два превосходящая самокрутку жреца. Старик затянулся и выпустил изо рта дымную фигурку рыбки. Рыбка проплыла по воздуху против ветра, шевеля плавниками, нырнула в кольцо, выпущенное жрецом, и развеялась.
В соседнем дворе раздался какой-то грохот, звон разбитой посуды, потом пронзительная женская ругань, несколько шлепков и жалобный писк.
— Дети! — приоткрывая один глаз, философски заметил жрец и пожал плечами.
Старик лишь согласно покачал головой.
— Будешь возвращать твоего сына? — поинтересовался жрец.
Старик затянулся. Блаженно зажмурился, выпустил изо рта целую вереницу дымных силуэтов. Странные высокие дома с окнами в два, а то и три ряда. Люди, укутанные в одежды с ног до головы. Диковинные повозки. Самая последняя фигурка в ряду напоминала собачку. Крохотную и лохматую. Фигурки облетели вокруг создателя, затем поплясали возле пальмы и растаяли в воздухе.
— А помнишь, как он превратил воду в колодце в пиво? — вдруг усмехнулся жрец.
— Дети! — в свой черед пожал плечами старик.
Жрец согласно покачал головой.
— Так что решил? Когда будешь возвращать?
В соседнем дворе снова послышались детские крики и смех.
— Позже, — прошелестел старик. — Пусть поиграет. Я подожду.
Жрец вопросительно приподнял брови.
— Он вернется сам, — пояснил старик.
— Откуда ты знаешь? — задал очередной вопрос жрец.
Старик откинулся спиной на камень рядом с ним, подставил морщинистое лицо солнечным лучам, блаженно зажмурился и, улыбнувшись, сказал:
— Я не знаю. Я верю.