Оуэн смотрел на рот мужчины, когда тот говорил, наблюдая за тем, как он складывал слова. У него был мягкий голос. Затем он посмотрел на Оуэна и дружелюбно улыбнулся.
– Ты здесь, чтобы загадать желание, парень? – спросил он.
Оуэн моргнул от неожиданности и смущенно кивнул.
Мужчина понизил голос.
– Говорят, что та сторона бассейна приносит больше удачи. – Он указал на противоположную сторону прозрачного бассейна. – Но если ты и вправду хочешь, чтобы желание исполнилось, нужно бросить крону в фонтан мудрости, там, где статуя женщины с копьем. Это истинная Владычица Потока! Она исполнит твое желание. Если у тебя есть целая крона.
– У меня нет кроны, – сказал Оуэн.
– Ну… этого не может быть. – Толстяк поджал губы. – Мальчик такого благородного вида… я думал, у тебя целый мешок крон. Жаль. Но если твое желание важно, это можно исправить. Вот, я одолжу тебе крону. – Он порылся в кармане, что-то бормоча себе под нос, и вытащил тяжелую монету. Положил ее на большой палец и щелкнул им, так что монета закрутилась в воздухе.
Оуэн успел поймать монету, прежде чем та упала.
– Молодец, парень, молодец! – воскликнул толстяк.
Оуэн уставился на монету и увидел, что она не из Кередигиона. На ней была надпись на чужом языке, и она не была похожа на местные монеты. Он провел пальцами по буквам и знакам, которые не мог расшифровать.
– Можешь прочесть? – спросил толстяк, посмеиваясь.
Оуэн покачал головой, перевернув монету в руке.
– Не многие здесь могут. Эта монета называется флорин. Он имеет примерно ту же стоимость, что и крона. Я из Женивы, королевства озер. Знаешь, где это, парень?
– Я видел карты, – сказал Оуэн застенчиво, уставившись на собеседника. Раньше он никогда не встречал иностранцев.
– Карты. – Толстяк кивнул. – Ты выглядишь как умный. Могу поспорить, что ты умеешь читать и цифры тоже знаешь.
Оуэн удивленно посмотрел на него.
– Я знал это! – сказал толстяк, посмеиваясь и хлопая в ладоши. Птицы, толпящиеся у его ног, возмущались, что он не бросает крошки. – Ну, вот твоя крона, парень. Загадай желание и беги к своей матери.
– Спасибо, – сказал Оуэн, удивленный тем, что не стесняется говорить. У этого человека были манеры, которые пугали Оуэна и интриговали его. Он не был похож на других взрослых.
– Меня зовут Манчини, – сказал толстяк и снова кивнул.
– Спасибо, Манчини.
– Кто-то в вашей семье болен? Поэтому ты загадываешь желание – как, ты сказал, тебя зовут?
– Оуэн, – ответил мальчик, только тогда поняв, что ему не следовало этого говорить. Он моргнул от удивления.
– Хорошо, Оуэн, – сказал Манчини. – Ступай загадывай желание. А я, наверное, все же попытаюсь добыть себе маффин. – Он застонал и попытался подняться, но, казалось, для этого требовалось больше сил, чем у него имелось. – Иногда, – сказал Манчини, тяжело дыша, – мне нужно откинуться назад, прежде чем я снова смогу встать. Однажды я откинулся слишком далеко и… плюх! Свалился в бассейн! – Он подмигнул Оуэну, улыбнулся, и мальчик хихикнул. – Понадобилось четверо мужчин, чтобы вытащить меня. Ну и суматоха была! Я едва не утонул.
Оуэн улыбнулся, наслаждаясь теплом, которое вызывало веселье. Он представил, как толстяк летит в бассейн, разбрызгивая воду, и стало еще смешнее. Манчини откинулся назад и затем наклонился вперед. На сей раз он поднялся на ноги, немного пошатываясь. Оуэн наблюдал, как он бредет прочь… Как только толстяк ушел, Оуэн пошел к другой стороне бассейна. Он загадал желание, чтобы королева смогла ему помочь, а затем бросил флорин в воду. Тот шлепнулся и быстро опустился на дно.
Оуэн еще немного походил по дворам, любуясь фонтанами и разыскивая мать принцессы. Он подумал, что лучше всего искать в самом святилище, поэтому поднялся по широким каменным ступеням. Пол святилища был выложен из черно-белых мраморных квадратов, напоминая огромную доску для игры в вазир, только без фигур. Оуэн любил играть в вазир, и, хотя ему было всего восемь, он был достаточно хорош, чтобы побеждать иногда братьев и сестер. Отец у него всегда выигрывал.
Оуэн встал на белом квадрате, таком широком, что ступни не касались краев. Зал был огромен, а посреди него плескался большой фонтан. В святилище находились знатные посетители, о чем свидетельствовали их дорогая одежда и бархатные шляпы. Оуэн чувствовал себя поспокойнее, возможно, такое действие оказывало журчание фонтана. Перед ним были высокие колонны и пьедесталы, увенчанные белыми мраморными статуями, показавшиеся Оуэну фигурами для игры в вазир в натуральную величину. Конечно, их было бы очень трудно передвигать. Неудивительно, что он увидел пожилых людей, сидящих за досками обычного размера и играющих в вазир. Он двинулся между ними в поисках женщины, похожей на принцессу.
Пришлось немало поблуждать, прежде чем он смог ее найти, но время, казалось, пролетело быстро. Мать принцессы разговаривала с секстоном святилища, человеком в белых одеждах, черном плаще и шляпе в форме гриба. Секстон отвечал за святилище. Деконей проводил водный обряд для новорожденных. Оуэн общался с такими людьми всю жизнь, поэтому он распознавал их по облачению. Но Оуэн легко узнал мать принцессы. Это была вдовствующая королева, жена короля, умершего два года назад. За ней следовала девочка, не старше двенадцати лет, вероятно ее младшая дочь.
Оуэн терпеливо ждал, пока вдовствующая королева с секстоном не закончат разговаривать, хотя это заняло довольно много времени. После этого вдовствующая королева взяла девочку за руку, и они медленно пошли к фонтану в центре зала. Поняв, что ему выпал шанс, Оуэн быстро подошел к ней, пытаясь подавить растущее волнение.
Когда он приближался, девочка с любопытством посмотрела на него и потянула мать за руку. Казалось, что облако бабочек заполнило живот Оуэна.
Вдовствующая королева остановилась и повернулась к Оуэну. Это была красивая женщина, высокая, стройная и царственная. Ее волосы были того же цвета, что и у дочери, уложенные в элегантную прическу, закрепленную шпильками.
Едва Оуэн приблизился к вдовствующей королеве, он услышал топот сапог – громкий, решительный и очень знакомый.
Обернувшись, он с ужасом увидел, как в святилище ворвался Рэтклифф. Его лицо исказилось от гнева. Он шел прямо к Оуэну и выглядел так, будто собрался схватить его за руку и выволочь наружу.
– Иди сюда, мальчик, – сказала вдовствующая королева. Голос ее был мягок, но властен.
Ноги Оуэна отчаянно тряслись, но он сумел преодолеть пропасть, отделяющую его от вдовствующей королевы, за то время, что верзила продолжал приближаться. Рэтклифф снял шапку и мял ее в кулаке, а его лысеющая макушка блестела от пота. Он был в ярости, но вздохнул от облегчения, что нашел Оуэна.
– Вот ты, молодой человек! – злобно рявкнул он. В несколько длинных шагов он сократил расстояние, привлекая взгляды всех присутствующих в зале. Оуэн съежился за юбками королевы. Она положила руку ему на плечо, и он увидел сверкающий драгоценный камень коронационного перстня на ее руке.