Розы любви - читать онлайн книгу. Автор: Мэри Джо Патни cтр.№ 29

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Розы любви | Автор книги - Мэри Джо Патни

Cтраница 29
читать онлайн книги бесплатно

Клер, хоть она и не верила в привидения, попыталась припомнить, нет ли в Эбердэре призраков.

Выскользнув из кровати, она подошла к раскрытому окну и насторожилась. Вначале девушка не услышала ничего, кроме шороха дождя и далекого блеяния овцы. Но затем до ее слуха долетела музыкальная фраза, и это была явно валлийская музыка, такая же валлийская, как каменистые холмы, что охраняли долину. Было очевидно, что играют где-то в доме.

Хотя завтра в Эбердэр переедет много молодых слуг и служанок, сегодня в доме спали только шесть человек. Может быть, это Уильямс? Но он вырос в деревне, и она никогда не слышала, чтобы он проявлял какую-то особую склонность к музыке.

Вздохнув, Клер зажгла свечу и надела туфли и свой старый шерстяной халат Любопытство вес равно не даст ей заснуть, так что имеет смысл попытаться найти источник этих звуков.

Держа в руке свечу, она отперла дверь и вышла в коридор. Пламя свечи колебалось под действием сквозняков; из-за пляшущих на стенах теней и барабанящего по крыше дождя.

Клер казалось, что она попала в сцену из готического романа. Может быть, разбудить Никласа? Нет, не стоит. Граф-демон, лежащий нагишом в постели, наверняка окажется куда опаснее любого призрака. И Клер, неслышно ступая, отправилась на поиски одна.

Эти поиски привели се в комнату, расположенную в самом дальнем угу первого этажа. Из-под закрытой двери сочился свет, и это успокаивало: ведь призраки не нуждаются в лампах.

Клер осторожно повернула дверную ручку — и, когда дверь наполовину открылась, застыла в изумлении. Обитатель комнаты не был привидением.

Но будь он самым настоящим призраком, она бы удивилась не меньше.

Глава 8

В тени виднелись очертания покрытого чехлом рояля, и Клер решила, что попала в музыкальную комнату. Здесь, возле вспыхивающего и опадающего в камине пламени сидел на стуле Никлас; на лице его застыло мечтательное выражение, а к левому плечу он прижимал маленькую валлийскую арфу. В противоположность неподвижному лицу его пальцы проворно перебирали металлические струны, выводя мелодию, звонкую, как пение колоколов.

Хотя Клер узнала бы его везде, выражение его лица было так необычно, что он казался незнакомцем. Перед ней был не легкомысленный аристократ, не грозный искуситель, а человек, чей дар и печали далеко превосходят таланты и печали обыкновенных людей, живое воплощение кельтского барда.

Внутренний голос шепнул Клер: «Смотри, какая уязвимость написана сейчас на его лице. Возможно, ты и он не так уж отличаетесь друг от друга». Но это была опасная мысль.

Никлас запел по-валлийски, и комнату наполнил его красивый звучный баритон.


Май, прекрасное время года,

Как сладко ноют птицы, как зелены рощи…


Но через две строки радостный напев оборвался, сменившись минорной жалобой.


Когда кукушки кукуют высоко в вершинах деревьев,

Еще горше становится мне.

Дым ест глаза, и не спрятать мне горя,

Ибо моих родичей больше нет.


Никлас тихо повторил последнюю строку, и в его голосе, казалось, звучала вся скорбь мира.

Хотя мелодия была ей незнакома, Клер узнала слова: это было стихотворение из средневековой «Черной книги Кэрмартена», одного из самых древних валлийских текстов. На глаза ей навернулись слезы, ибо знакомые слова никогда еще не трогали ее за душу так, как теперь.

Когда затихли последние ноты, она вздохнула, горюя обо всем том, что потеряно, и обо всем том, чего у нее никогда не будет.

Услышав этот звук, Никлас резко вскинул голову, и уязвимость на его лице мгновенно сменилась враждебностью.

— Вам давно пора спать, Клариссима.

— Вам тоже. — Она вошла в комнату и затворила за собою дверь. — А почему вы меня так называете?

— Клер значит ясная, яркая, прямая [5] . А Клариссима — это превосходная степень по-итальянски. Самая ясная, самая прямая. Это вам очень подходит.

— А я и не знала, что вы так хорошо играете и поете:

— Об этом мало кто знает, — сухо сказал он. — В старину валлийский дворянин должен был уметь искусно играть на арфе, лишь тогда он считался достойным своего звания, но в наше варварское время все изменилось. Теперь это можно считать моим тайным пороком.

— Музыка не порок, а одна из величайших радостей жизни, — весело сказала Клер. — Если таков образчик ваших пороков, то поневоле задумаешься: а вправду ли вы тот погибший человек, каким вас почитает свет.

— Все мои пороки носят публичный характер. И поскольку в игре на арфе есть что-то напоминающее об ангелах небесных, я держу это умение в секрете, чтобы не разрушить свою репутацию. — Он наиграл короткий разудалый мотивчик. — Мы с вами оба знаем, как важна для человека его репутация.

— Ваше объяснение довольно забавно, но тем не менее оно — чистый вздор. Кстати… Почему, заметив мое присутствие, вы бросили на меня такой испепеляющий взгляд? — задумчиво спросила Клер.

Тишина и уединенность ночи располагали к доверительности, и на сей раз вместо того, чтобы отделаться шуткой, он дал правдивый ответ:

— Джентльмен должен уметь наслаждаться музыкой, так же как живописью или архитектурой, но ему не подобает тратить время на музицирование. Если же он, упаси Боже, все-таки желает играть на каком-либо из музыкальных инструментов, то это должны быть непременно скрипка или рояль И уж конечно, истинный джентльмен ни в коем случае не должен уделять свое драгоценное внимание чему-то плебейскому, например валлийской арфе.

Перебирая пальцами струны, он заставил арфу запеть, как убитый горем эльф.

От этого мучительного звука Клер невольно вздрогнула.

— Насколько я понимаю, вы цитируете старого графа. Но мне трудно представить, что ему могла не нравиться ваша музыка. Вы замечательно играете и поете.

Продолжая держать арфу в руках, Никлас откинулся на спинку стула.

— Большинство простых валлийцев предпочтут пение еде. Цыгане готовы танцевать, пока не собьют в кровь ноги. Мой дед не одобрял подобных крайностей. Для него мое желание играть на арфе было еще одним доказательством того, что в моих жилах течет нечистая кровь простолюдинов. — Он рассеянно взял несколько печальных аккордов — Мое увлечение арфой стало одной из причин, по которым я выучил валлийский. Древний язык, язык, предназначенный для воинов и поэтов. Мне пришлось выучить его, чтобы было что петь под арфу.

— А где вы научились так хорошо играть?

— У пастуха по имени Тэм Тэлин.

— Томас Арфа, — перевела на английский Клер. — Однажды в детстве я слышала его игру. Говорили, что он — арфист Люэллина Великого, вернувшийся на землю, чтобы напоминать нам о древней славе Уэльса.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию