А вот сейчас, когда появились небольшие накопления, я смогла-таки устроиться в фирму. Пока тестировщиком, но все же. Вчера как раз закончился испытательный срок. Я прошла. Сегодня официально меня зачислили в штат на неполный рабочий день.
Хотела это дело отпраздновать с Женькой, но какое уж тут шампанское… Вот сейчас я могла позволить себе игристое по финансам, но увы, не по здоровью.
К слову, о деньгах. Марика так просто мой честно отработанный гонорар отдавать не хотела. Вернувшись с Ашотом, она и думать забыла отвечать на мои звонки. И лишь ммс-ка с фото, где она, то бишь я, в компании с Андрисом ужинает на пляже и подпись: «через час это появится во всех крупных пабликах», – заставила мою бывшую нанимательницу стать приветливой и коммуникабельной. Правда, приветствовала она меня весьма многоэтажно… Но, в результате, перевела сумму даже сверх оговоренной с условием, что я все забуду. Ну, я и забыла. Памятуя, чем кончил шантажист Кольцов.
Но если Марику я «забыла», то Андрис… Признаюсь честно, нет-нет, но я проглядывала ленту новостей. Судя по тому, что сообщений о вспышке заболеваний в отеле, где я отдыхала, так и не было, преступник был пойман.
В общем, я получила деньги, Марика – прикрытие, Андрис – преступника. Всё, все счета закрыты.
Выйдя из подземки, глотнула свежего воздуха. Как же хорошо… Но приступ скрутил снова. Решение сходить к врачу, крепшее всю прошлую неделю, вызрело и превратилось в действие.
Спустя два часа, посетив не только терапевта, но и одного узкого специалиста, я узнала, что мне теперь нельзя нервничать, можно только нервировать. На мой вопрос: «Как такое вообще могло получиться, мы же предохранялись?» – эскулап развел руками и сказал, что возможно все. И брак одного изделия, завёрнутого в квадратный пакетик из фольги, и мой нестабильный гормональный фон, при котором противозачаточные оказались совсем мимо…
В общем, поздно гадать, нужно принимать данность и решать, что с ней, этой данностью, делать. Очевидный выход, чтобы остаться свободной, спокойно учиться и работать дальше, я отринула. Хотя аборт был бы действительно самым простым решением.
Выйдя из больницы, решила прогуляться. Набережная, вечер. Удушающая жара сменилась прохладой. А в моей голове бродили мысли, невеселые. Судьба все же подкинула мне джокера. И это в то самое время, когда я уверилась, что курортная авантюра уже преподнесла мне все свои сюрпризы и последствия в виде разбитого сердца. Ан, нет, Скрипка, держи еще и супербонус.
Какой матерью я буду? Очень хотелось верить, что не такой, как моя собственная, проклявшая родную дочь в последнюю нашу встречу. Сцепила зубы.
Жаль, что Андриса мне теперь точно не забыть. Но и сообщать ему о том, что он станет папой … Надо ли вообще?
Его номер был у меня был в старом телефоне, симка от которого накрылась еще в автобусе. В дороге купила новую, не став заморачиваться с сохранением номера. Не до того было. Вернувшись, окунулась в другие заботы: общежитие, выбивание честно заработанного гонорара у Марики, собеседования. До офиса оператора так и не дошла. А потом купила и новый телефон. Когда перекидывала в него данные, просто не стала копировать номер Тратаса, считая, что все. Он в прошлом, к которому не стоит возвращаться.
А вот сейчас… Сказать или нет? Этим вопросом я мучилась до глубокой ночи. И все же, отрыв старый мобильный, нашла заветные одиннадцать цифр.
Долго держала в руках, думая, набрать ли. Духу не хватило. Ограничилась коротким сообщением: «Андрис, через восемь месяцев ты станешь папой. Скрипка».
Раз уж ему его «Лю» пишут смс, вместо звонков, то и я поступлю так же. Захочет – перезвонит.
Отправила и уставилась на дисплей. Но телефон молчал. Обругав себя, уже было потянулась, чтобы положить свой «блекберри» на стол, как мобильный ожил.
Я замерла и дрожащими раками дотронулась до экрана.
– Катя? – голос севший, уставший и будто простуженный.
– Андрис… – у меня самой в горле вдруг словно ком возник.
Мы проговорили больше часа. Были и слезы, и взаимные упреки, так, что хотелось бросить трубку, и извинения…
Оказалось, что тот телефон, что я передала Андрису через ресепшен, он умудрился разбить. Причем сразу же, об мраморный пол фойе отеля. Потому и понять не мог, отчего я так стремительно удрала. Решил, что это мой выбор… А меньше чем через чутки его самого сорвали по тревоге на работу.
Мы проговорили до трех утра.
А уже на следующий день ко мне в дверь стучался Андрис. Не знаю, как он умудрился просочиться мимо нашей церберши вахтерши, которая всю душу вытрясет, пережует и выплюнет, но так и не пустит, но Тратас стоял на пороге. С букетом цветом, в костюме, гладко выбритый…. И я, в любимой разношенной пижаме, которая выглядела так, будто я ее с боем отвоевала у бомжа.
– Нам нужно серьезно поговорить.
Я оценила его внешний вид и выпалила первое, что пришло в голову:
– Я еще вчера сказала, что аборт делать не буду!
– А я еще вчера сказал, что только попробуй его сделать! – вмиг вскипел Тратас.
Начали открываться двери соседних комнат, словно их хозяйки предчувствовали интересное зрелище. Андрис выпалил:
– У тебя десять минут, я жду у входа. Иначе поднимусь обратно, и на этот раз ты от меня не удерешь. Обещаю.
Делать нечего, я собралась и через полчаса мы сидели за столиком кафе. Андрис рассказывал, что после нашего разговора сорвался самолетом ко мне. Уверял, что та смс, из-за которой я сбежала, была от его бывшей, с которой он расстался еще до нашей встречи. На мой закономерный вопрос, отчего это она тогда называла его «единственным», а в его контактах значилась как «Лю» (то бишь наверняка любимая) Андрис лишь закатил глаза.
– Кать, я же говорил тебе, что никакая не любимая. Ее Люся зовут! ЛЮСЯ. Сохраняя номер, я просто не дописал имя и все.
А потом я глянула на часы.
– Мне пора, – я встала из-за стола. – На работу. И хотя там не стоят с секундомером, но все же…
– И где ты работаешь? – Андрис спросил вроде бы по-дружески, но я уже начала чуять подвох даже там, где его нет.
– «Цитрониум», центральный офис. Зачем тебе?
– Как выяснилось, я знал о тебе не достаточно. Пытаюсь наверстать упущенное.
Вечером Тратас встретил меня после работы. Мы гуляли до позднего вечера, стараясь не говорить о планах и пытаясь если не совсем помириться, то хотя бы узнать друг друга заново. Уже без интриг и авантюр.
– Кать, мне на неделю нужно уехать. Я и так с работы сорвался, обещай, что когда вернусь, ты не сбежишь. Договорились?
– А куда я могу убежать по-твоему?
– Ну не знаю… В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов, – процитировал бессмертного классика Тратас.
Потом прижал меня к груди и нежно-нежно, бережно поцеловал. И этот поцелуй был со мною всю неделю ожиданий.