Купе смертников - читать онлайн книгу. Автор: Себастьян Жапризо cтр.№ 18

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Купе смертников | Автор книги - Себастьян Жапризо

Cтраница 18
читать онлайн книги бесплатно

— У кого? У служащего?

— Его фамилия Кабур, — сказал инспектор с костистым лицом. — Что вы подразумеваете под словом «ссора»? Он был знаком с убитой?

Она ответила: нет, такого впечатления у нее не создалось.

— Не помню точно когда, я читала иллюстрированный журнал, и эта молодая особа захотела снять с полки свой чемодан, ей нужно было что-то достать. И тогда тот, похожий на служащего, этот Кабур, помог ей. Затем они поболтали немного в коридоре, как люди, которые только что познакомились. Я не думаю, чтоб он был с ней раньше знаком, так как слышала начало их разговора. Это трудно объяснить.

— Понятно, — заметил инспектор Грацио или Грацино. — А затем они, значит, поссорились? Почему?

Она выдержала в течение нескольких секунд его взгляд. У него были внимательные светлые глаза, бледное измученное лицо. И ответила, что об этом нетрудно догадаться. Такое часто случается в поездах.

Она чувствовала на себе и взгляд молодого блондина, должно быть, тяжелый, скучающий взгляд, возможно, немного ироничный. Он-то наверняка уже догадался, что эта ссора доставила ей удовольствие: ей было завидно, она завидовала молодой брюнетке, которой строят куры в коридоре поезда, говорят разные глупости.

— Поболтав с ней немного в коридоре, мужчина, наверное, осмелел, позволил себе какое-то неуместное выражение, какую-то вольность… Так мне показалось. Еще в купе он как-то странно смотрел на нее… В общем, женщины понимают это. У них произошла ссора. Говорила она. Говорила громко. Дверь в купе была закрыта, слов я не слышала, но по ее тону и так все было ясно. Через минуту она вернулась, одна, и сразу легла. Он вернулся гораздо позже.

— В котором часу?

— Не знаю. Когда я пошла в туалет, переодеться на ночь, я взглянула на часы, было половина двенадцатого. Ссора произошла примерно через час.

— А вы не помните, это было до или после проверки билетов?

— После, в этом я совершенно уверена. В купе тогда появилась еще одна пассажирка. Та, что села в Авиньоне. Молодая девушка, довольно хорошенькая, на ней было светлое платье и голубое пальто. Вероятно, она читала, потому что, когда контролеры открыли дверь и попросили предъявить билеты, свет горел только у нее одной. Вы знаете, над каждой полкой есть маленькая электрическая лампочка.

— Значит, это произошло после полуночи?

— Несомненно.

— Что же было потом?

— Ничего, она легла. Затем я услышала, как этот мужчина вошел и поднялся на свою полку. Другой мужчина, лежавший на нижней полке слева, уже давно погасил свет. Я уснула.

— Можете ли вы еще что-нибудь припомнить об этой ссоре?

— Нет, думаю, я все вам сказала.

— Показалось ли вам, что Кабур затаил зло на нее? Она вспомнила, как выглядел мужчина в тесном костюме утром, когда они подъезжали к Парижу, его ускользающий взгляд, искаженное судорогой лицо, виноватый голос, каким он, выходя, попросил у нее прощения за то, что должен ее побеспокоить. Снова возобновилось металлическое постукивание. Она сказала: нет, такого впечатления у нее не создалось.

— Он вышел из купе, как только поезд остановился, не сказав ей ни слова, даже не взглянув на нее, чувствовалось, что ему стыдно, особенно перед остальными пассажирами, и хочется как можно скорее уйти.

— А она?

— Она вела себя совсем иначе. Она не торопилась, не чувствовала никакого стыда. Она больше не думала об этом или, во всяком случае, хотела, чтобы у всех создалось впечатление, что не думает. Она немного поболтала со мной и с девушкой из Авиньона. Мужчина в кожаном пиджаке, попрощавшись, тоже вышел из купе. Я думаю, если не считать того, что накануне он поздоровался, это были единственные произнесенные им за все время слова.

— Кабур, значит, вышел первым. За ним вышел второй мужчина, которого зовут Риволани, так?

Элиана Даррес отрицательно покачала головой, сказала, что Кабур не был первым, он вышел после молодого человека с верхней полки. Молодой блондин сразу прекратил двигать свои фишки, костистый инспектор три раза постучал себе по губам кончиком карандаша.

— Молодой человек? — спросил Грацио или Грацино. — Какой молодой человек? О какой полке вы говорите?

— О верхней полке слева. В общем, молодой человек…

— Какой молодой человек? Она, ничего не понимая, переводила взгляд с одного на другого. Глаза молодого блондина ничего не выражали, глаза инспектора с бледным измученным лицом смотрели недоверчиво.

И этот инспектор объяснил ей, что им удалось найти того, кто занимал верхнюю полку. Женщину по фамилии Гароди. При этих словах он посмотрел на нее, он был явно раздосадован и, пожалуй, даже разочарован; он думал, что раз она здесь что-то спутала, значит, могла напутать и во всем остальном, а потому не следует слишком доверять ее показаниям. Актриса без ангажемента, постаревшая, вероятно, страдающая манией величия, излишне болтливая.

— Как выглядел этот молодой человек? — спросил он.

— Довольно высокий, худощавый. По правде сказать, я по-настоящему его и не видела…

Послышался короткий дерзкий вздох молодого инспектора в коротком пальто, его товарищ моргнул, и гримаса разочарования появилась на его лице. Она смотрела только на него, потому что не смогла бы спокойно вынести взгляд молодого инспектора.

— Послушайте меня, мсье Грацино, вы, кажется, мне не верите, но я знаю…

— Грацциано, — поправил инспектор.

— Простите, Грацциано. Я говорю, что по-настоящему не видела его, потому что он вошел в купе очень поздно, когда все лампы уже были погашены. Он не стал зажигать свет, когда ложился.

— Но вы же сказали, что спали.

Это проговорил молодой блондин. Она повернулась в его сторону, но он не смотрел на нее, он снова занялся своей головоломкой, она ненавидела его, у него красивый рот скрытного, недоброго ребенка, она бы ударила его по губам, ей вдруг так захотелось ударить его по губам; если бы она поцеловала эти красивые равнодушные губы, она бы сразу узнала их, потому что хорошо знала этих мальчишек, даже слишком хорошо, у их поцелуев один и тот же привкус.

— Я уснула, — сказала она, и голос ее невольно дрогнул. — Но он, должно быть, оступился в темноте, тем более что в проходе было очень тесно, там стояло много вещей… И я проснулась.

Она думала: я-то знаю, что говорю, хорошо знаю, он чуть не свалился на меня, когда проходил мимо, я узнаю их среди тысячи, узнаю в темноте, у всех у них такие же красивые, мокрые и равнодушные губы, как у детей, они сами совсем еще дети, очаровательные и недобрые, я их терпеть не могу.

— Это была женщина, — сказал Грацио (нет, Грацциано, он сейчас скажет, что я ошиблась, что я сошла с ума). — Вы ошиблись, вот и все.

Она отрицательно покачала головой, не зная, какие найти слова для ответа, думая: я не ошиблась, я не видела его, но я точно знаю, он такой, как и все они, как ваш юный приятель, который никак уж не похож на инспектора, как тот молоденький студент, которого я встретила год назад в кафе напротив кинотеатра «Дантон», как те молодые актеры, которые впервые оказываются перед камерой и которым наплевать, что стоят к вам спиной. Спокойные, равнодушные, в них есть что-то такое, от чего теряешь голову, у них такая нежная кожа, они так молоды, они могут войти в купе, перебудить всех пассажиров, задевая их в темноте, и даже не извиниться, вот так. Он не извинился, он чертыхнулся, когда почти свалился на меня, он, вероятно, высокого роста, худой и неловкий, как все они, потом он взобрался на свою полку напротив. И засмеялся, когда потревожил девушку из Авиньона, и она тоже засмеялась в темноте, в час или два ночи.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию