Девчонки, я приехал! - читать онлайн книгу. Автор: Татьяна Устинова cтр.№ 4

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Девчонки, я приехал! | Автор книги - Татьяна Устинова

Cтраница 4
читать онлайн книги бесплатно

Читать Надинька быстро выучилась, годика в три, и вот пока Агаша по хозяйству управится, Надинька ей всё читает. Сначала сказки, потом былины, потом Пушкина!.. Агаша Пушкина так полюбила! Так полюбила!.. Потом у Любочки, у Любовь Петровны, спросила, нет ли книг про него самого, и та дала. Агаша прочла — и зашлась вся! Как же можно, чтоб с эдаким человеком, да так обходились скверно! То его царь сошлёт, то денег у него нет, то жена на гулянках да на танцульках с офицерами перемигивается! Вот если б Пушкин на Агаше женился, уж она бы его берегла как зеницу ока, жалела, любила, все желания исполняла!..

Как-то так, в мечтах о том, чтоб на ней женился Пушкин, кончилась её юность, и ей даже в голову не приходило, что можно выйти замуж за кого-то другого, не за Александра Сергеевича!..

Когда Надиньке исполнилось пять, стали учителя приходить — по русскому, по немецкому и по математике.

Агаша этого не одобряла — сломают ребёнку голову, заморочат совсем, она ж крошка ещё, пусть побегает пока!..

«Человек должен быть занят, Агаша, — отмахивалась Любочка, Любовь Петровна. — Иначе вырастет из него не человек, а редька! Это я тебе как детский врач говорю!»

Тот, который по математике, ещё приличный был, тихий такой старичок, ласковый. Когда Надинька правильно пример решит, так он зальётся смехом и по кудрям её погладит, похвалит. По русскому уж больно ледяная, как баба снежная, да и похожа! В пенсне, нос длиннющий, поясом перетянута туго-туго, воротнички и манжеты всегда белоснежные и накрахмалены так, что об стол стучат. А немку Агаша совсем терпеть не могла!.. Маленькая, востренькая, на крысу похожая! Немцы тогда уже к нашим границам подбирались, по радио говорили и в газетах писали.

Все ждали войны.

А началось она, проклятая, всё одно неожиданно.

Все растерялись. Даже Павел Егорович.

Потом получил военную форму — сразу генеральскую, тогда всех директоров оборонных заводов в одночасье генералами сделали — и стал в Казань собираться, в чистом поле новый завод поднимать, это называлось «эвакуация». И все друзья дома на войну поуходили — кто офицерами, кто рядовыми.

Ах, как Агаша помнит эти проводы!.. Накрывали стол, хотя той осенью в Москве уже ничего нельзя было достать. Паника началась, особенно страшно стало, когда Бадаевские склады разграбили и сожгли. Но что-то соображали в складчину. Павел Егорович вина привозил, иногда сала, а один лётчик из Батуми, друг молодости, как-то пакет винограду привёз. Любочка, Любовь Петровна, в тот раз в госпитале бутыль спирта получила. Так и провожали того лётчика — разведённым спиртом и виноградом.

А пели как!.. Любовь Петровна на гитаре хорошо умела, и Павел Егорович ей подтягивал, душевно выходило. Только женщины то и дело на крыльцо выбегали поплакать. Поплачут, поплачут, потом попудрятся и обратно к столу.

Многих так проводили.

А потом Павел Егорович распорядился в эвакуацию ехать. Вести с фронта доходили, что вот-вот сдадут Москву, не удержат. Любочка, Любовь Петровна, уже в армии была, её тоже по осени призвали в санитарный эшелон. Агаше с Надинькой выпало в Мордовию ехать, в Зубову Поляну.

Перед самым отъездом Агаше несказанно повезло — какие-то оголтелые мужики на станции с подводы продавали картошку и сахар. Сахар был в серых, донельзя набитых солдатских наволочках, а картошка в мешках. Агаша пробилась к самой подводе, отталкивая, отпихивая орущих людей, отчаянно продираясь, теряя галоши и пуговицы, работая локтями, — и урвала! Наволочку сахара и мешок картошки. Как она потом их до дома допёрла, сейчас уже не вспомнить, но ведь дотащила, не бросила! Мешки эти в эвакуации их с Надинькой очень выручили!

Павел Егорович тогда выбил место в литерном вагоне. Туда тоже полно народу набилось, но ночью можно было лечь, у Агаши с Надинькой своя полка была, и получилось кое-какие вещи с собой взять. Кто в теплушках ехал, те совсем без вещей оказались, а впереди зима!..

— Впереди зима, — вслух сказала Агаша.

— А правду говорят, что вы в зиму съедете? — тут же спросила покупательница. — Что дачу вашу того… экспроприируют?

— Так ведь она государственная, дача-то, — Агаша посмотрела на небо: вот-вот крупа пойдёт. — Мы её сдать обратно государству обязаны.

— Куда ж вы теперь?!

— Мы не бездомные, — с достоинством отвечала Агаша, сворачивая бостоновый костюм. — У Надиньки жилплощадь в Москве имеется. Две комнаты в коммунальной квартире.

— А сама-то где пристроишься, горемыка?..

Это был страшный вопрос.

— В деревню вернусь, — бухнула Агаша. — Там сестра осталась.

— А мать с отцом живы?

— Всех в войну поубивало. Братьев обоих и мамашу с папашей. А младшая наша от сыпняка умерла. Ну, пойду с богом. Уж Надинька скоро из города вернётся, да и темнеет.

— Ох, бросать ей надо институт этот! На службу поступать! Какая теперь учёба!

— Она сама разберётся. — Агаша подхватила узел. — Без нас с вами.

И зашагала по дороге.

Путь шёл сначала через поле, а потом вверх на горочку по просторной и звонкой берёзовой роще.

Осень стояла уже седая, серая. Листья почти облетели, в роще было видно далеко, и всё стволы, стволы, белые с чёрным. Небо набрякло и низко висело над холмом. Поднимался ветер, лужи морщились и шли мелкими волнами.

Агаше вспомнилось, как ездили на море — заранее шили сарафаны, покупали шляпы в магазине на улице Горького, собирали книжки и купальники и считали дни до отъезда, и праздник начинался уже в вагоне, а ехали они не как-нибудь, а в мягком! На юге всегда было по-особенному. Свободно, тепло, отдыхающие в светлых костюмах и лёгких платьях, акации в цвету. В парке обязательно оркестр играет!.. Надинька общительная, весёлая, сразу находила себе подружек, Агаша сидела под зонтом, приглядывала за ними, читала Пушкина и смотрела на море. Оно плескало у ног мелкими, частыми волнами, вот как сейчас дождевая лужа.

Агаша открыла калитку, пошла было по петляющей дорожке к дому, но остановилась и огляделась.

Вон беседка, вся увитая багряным и жёлтым плющом. Когда тепло становилось, в беседке и чаёвничали, и гостей принимали, и в лото играли. Вон две сосны, между ними всегда гамак натягивали. А вон песочница, роскошная, с деревянными бортами и домиком, это Павел Егорович для Надиньки соорудил ещё до войны. Песочницу берегли, из года в год поправляли, подкрашивали. Считалось, что в ней внуки будут возиться.

— Внуки, да не наши, — сказала Агаша, задрала голову и посмотрела на сосны, которые медленно качались в вышине.

Впрочем, тосковать да печалиться некогда.

Она вошла в дом, привычным движением скинула боты и платок, заботливо отряхнула с душегрейки водяную пыль, пристроила на вешалку и полюбовалась немного. Душегрейку Павел Егорович преподнёс ей в прошлом году на 8 Марта, Агаша её берегла — богатая, тёплая, вся расшитая сутажом!..

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению