Теперь настал черед Коски кивать. Помолчав еще немного, они разошлись.
Тарх только учился быть военачальником. За много лет рядом с Роконом он многое познал в деле войны. Эндир сызмальства брал сына во все походы. А где Рокон — там и Тарх. Вот только все, что начиналось после боя, Тарху становилось неинтересно. Обычно этим занимался Гимтар или Рокон.
Сам Бык пожег бы добро, что осталось в Посту и в Шахтах. Но Гимтар велел утащить все, что только можно. Танас рассчитывал, что многое из этого потом достанется Дорчариан. Мысль не только увести у Империи из-под носа рабов, но и обокрасть имперцев Тарху понравилась. И теперь ближник дана работал как вол, с раннего утра и до поздней ночи. Так он не уставал даже во время давнего мятежа квельгов. Дела мирные оказались не так уж просты.
Первым делом они прошерстили все бараки и казармы, до которых не успели добраться восставшие. Таких запасов, как в Старом посту, обнаружить не удалось. Тем не менее оттуда Бык смог нагрести гору инструмента — лопат, кирок и ломов, несколько плохоньких молотов. Зерно, соль, солонина в бочках — все отправилось наверх, к Скайдане. В Старом посту Тарх порезвился вволю: ограбил походную кузню и конюшни, ободрал кухню — забрал не только съестные припасы, но и ложки, ножи, тарелки и горшки. Даже мебель из комнат управляющего Забиха — и ту вытащил.
По обычаю имперцы подгадывали вывезти большую партию земляного масла к осенней ярмарке в Архоге. Собирались наладить большой караван. Это здорово помогло: крепкие телеги с высокими бортами набивали добром под завязку. Запрягли всех мулов и ослов, но их не хватило. Тарх отправил часть каравана к Скайдане, наказав распрячь животных в селе и тут же гнать вниз. И попросил у Черепа больше людей.
В итоге прибыл сам Коска Копон, пригнав половину вчерашних рудничных невольников. За какую-то седмицу Череп сделал так, что они перестали походить на безумных подземных клиббов: немного отъелись и оделись в теплую горскую одежду. Бунтовщики облепили телеги и чуть ли не на руках потащили их наверх.
Все то, что не смогли увезти, сложили как можно выше, щедро полили маслом и подожгли. Это уже придумал сам Тарх: он хотел, чтобы загорелись кровельные балки. Его затея удалась, и крыша в Старом посту обвалилась внутрь. Приключилась лишь одна заминка: никто не хотел входить в маленькую тупиковую комнатку на верхней галерее. В ответ на расспросы бунтовщики мялись и отводили глаза. Войдя, Бык увидел в центре комнатушки каменный постамент и огромную раскрытую книгу на нем.
«Хорошо гореть будет», — подумал Тарх. Он схватил книгу, охнул от натуги и потащил ее из комнаты. Выйдя на галерею, увидел своих помощников, что столпились во внутреннем дворе. Они со страхом и надеждой смотрели на него. Кое-где уже начало заниматься пламя. Бык крякнул и переложил книгу на плечо. Пошатываясь, он дошел до открытой двери, откуда уже показались языки пламени. Размахнулся и бросил книгу в огонь. Пламя отступило, но потом с гудением набросилось на добычу.
— Что встали столбом? — гаркнул Тарх. — Уходим, пока сами не поджарились.
В остальных бараках и казармах Тарх проделал ту же работу. Он подпалил себе брови и ресницы, надышался дымом и провонял гарью. Зато теперь он знал наверняка: даже если имперские вояки смогут раздобыть у дана Дорчариан вдосталь еды, то перезимовать у Колодца они не смогут.
Тарх торопился. Теперь нужно успеть перетащить награбленное через перевал. Череп сообщил, что Скайдана взята. Как и предполагал Бык, защитников в ней не оказалось, а также ни женщин, ни детей. Нападающих встретила лишь горстка дряхлых стариков с кинжалами. Старичье прихлопнули и принялись готовить село к зиме.
Пока намеченное Роконом и Гимтаром удалось выполнить. Из Скайданы Бык выгреб все, что посчитал нужным. Разругался с Копоном, но заставил утащить даже сено. Но они успели, перевал еще не засыпало. О том, что делать, если упрямые имперцы успеют до снега, Бык старался не думать. Как объяснял Гимтар, тыкая в карту, такой исход почти невероятен: один из ста.
Оставался пустяк: загнать в высокогорное село, под крышу, в тесноту толпу вчерашних рабов. Посидеть несколько месяцев бок о бок в снежном плену. Не замерзнуть и не умереть с голода. И умудриться не перебить друг друга.
Атриан
Когда я услышал о празднике и пайгальском балагане, то почему-то подумал о небольшом представлении для детей и подростков. Ну кому еще могут быть интересны канатные плясуны из далеких гор?
Как же я ошибался! Все высоченные трибуны, вся Арена была заполнена людьми. Пришли все — богатеи и простой люд, дети и взрослые, свободные граждане и рабы. В воздухе разносился дразнящий аромат жареного мяса и свежего хлеба. Чем только здесь не торговали! Пекари разложили большие буханки хлеба с отрубями, пончики с медом, пироги с сушеным сыром, рубленым мясом и тушеными овощами. Зеленщики торговали оливками, персиками, дынями, сливами, яблоками, орешками в меду… Рядом разливали в хлебные тарелки густую бобовую похлебку, щедро приправленную травами… Рекой лилось пиво и вино.
У ворот меня встретил Фиддал. Он размахивал руками, чтобы его можно было рассмотреть среди многоголовой толпы. У него за спиной мялись четверо сверстников. Я пригляделся и узнал в них неразлучную четверку. Первый раз я встретил их во время драки с племянниками наместника, Гвиндом и Диргом, а потом мы сидели рядом на пиру. На том самом, где Сивен Грис потчевал рыбой.
— Привет, Федя, — шутя сказал я. — Убежал с утра пораньше и меня не дождался?
— Здравствуй, Оли, — улыбнулся сосед. — Все равно бороться тебе Тумма не разрешил. А мне отец велел прийти как можно раньше.
Он обернулся к стоящим позади мальчишкам и пояснил:
— Наследник меня по-особому называет, по-своему: Федей.
Ребята уважительно и, как мне показалось, с легкой завистью покачали головами.
— Разреши мне, наследник Олтер, представить тебе наших одноклассников, — официальным тоном сказал Фиддал. Мальчишки за его спиной подтянулись.
— Кольша. — Невысокий, с соломенного цвета шевелюрой и голубыми глазами паренек слегка поклонился.
— Колька, — пробормотал я себе под нос, переиначивая.
Но дотошный Фиддал услышал.
— Как ты сказал?
— Колька, — громко повторил я. — Тебе же можно быть Федей? Почему ему нельзя быть Колей, Колькой. Ты согласен, Кольша?
— Я согласен, — закивал головой радостный мальчишка.
— Это Юркхи, — продолжил Фиддал. Этот, напротив, был смуглым и чернявым живчиком, с длинными руками и ногами и узкими ладонями музыканта.
— Юрка, — веселясь, предложил я. — Юра, Юрка. Ты не против, Юркхи?
— Я не против, — белозубо скалясь в ответ, ответил паренек.
— Бареан, — представил Фиддал. Новый знакомец выглядел не по-детски собранным и серьезным. Умный взгляд карих глаз внимательно изучал меня. Я посмотрел парню прямо в глаза, и он ответил мне тем же.