Слепой. Смерть в подземке - читать онлайн книгу. Автор: Андрей Воронин cтр.№ 71

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Слепой. Смерть в подземке | Автор книги - Андрей Воронин

Cтраница 71
читать онлайн книги бесплатно

— То есть ты свое дело сделал, — полувопросительно сказал Ник-Ник. — Все разнюхал, всех выследил, посадил на крючок, выговорил себе долю и можешь спокойно стричь купоны, пока другие работают. Так?

— Это бизнес, — напомнил Молчанов. — И жаловаться тебе не на кого. Я, в отличие от тебя, никого не обманывал и долю свою заработал честно, рискуя шкурой — своей, заметь, а не чужой. Так почему бы мне теперь немножечко не отдохнуть?

— Черт, — сказал Ник-Ник озадаченно. — Ловко ты устроился! Теперь тебе даже «чтоб ты сдох» не скажешь — а вдруг возьмешь и сдохнешь? Ты сдохнешь, а меня повинтят…

— Да, — делано посочувствовал его горю Молчанов, — придется тебе теперь заботиться не только о своем здоровье и здоровье нашего чемпиона, но еще и о моем. Приехали, — добавил он, плавно останавливая машину на ярко освещенной площадке у въезда во двор элитной высотки, в которой обитал его пассажир.

— Сколько с меня? — не то в шутку, не то всерьез поинтересовался Ник-Ник.

— Пятьдесят процентов, — напомнил Молчанов. — Так что лучше оставь в покое кошелек, вряд ли у тебя при себе имеется такая сумма.

— Не так уж она и велика, — предпринял последнюю попытку поторговаться Безродный.

Молчанов укоризненно поцокал языком.

— Брось, Ник-Ник, — сказал он. — В наше время ни один букмекер не записывает ставки мелом на доске или карандашиком в засаленном гроссбухе. Все пользуются компьютерами, данные идут через Всемирную сеть, и для продвинутого пользователя не составляет никакого труда проследить путь каждого поставленного тобой на проигрыш твоего воспитанника цента. А я как раз и отношусь к категории продвинутых пользователей. Нынче без этого даже человека грамотно не кокнешь, не говоря уже о том, чтобы заработать немножко денег.

Высадив пассажира, он весело помахал на прощанье рукой и укатил. Ник-Ник остался стоять на ярко освещенном лампами повышенной интенсивности, выложенном разноцветной цементной плиткой тротуаре. Его душила бессильная ярость, и осознание того, что ничего уже не исправишь и не вернешь назад, только усиливало это неприятное чувство. Куда ни ткнись, все выходы и лазейки были надежно перекрыты; как ни кинь, выходил клин. Ник-Ник чувствовал себя гроссмейстером, которому поставили детский мат в три хода; ему до смерти хотелось сорвать на ком-нибудь злость, отвести душу, но и этого он не мог: у него не было даже собаки, чтобы хорошенько пнуть ее под зад.

Глава 19

Узкая, с неровными краями полоска неба над дорогой еще светилась глубокой вечерней синевой, но тут, внизу, было уже совсем темно. Свет фар прыгал и метался, выхватывая из густого мрака то лохматые кусты и траву обочины, при таком освещении похожие на затейливое, серебряное с чернью, металлическое кружево, то хищно протянувшиеся к дороге из темноты корявые, с растопыренными пальцами веток лапы дубовых суков. Резкий контраст между ярким светом ксеноновых фар и глубокими черными тенями превращал окружающий мир в двухцветную черно-белую гравюру, на которой каждый бугорок казался горным кряжем, каждый камешек — приличных размеров валуном, а каждая впадинка — глубоким провалом, в котором ничего не стоит оставить все четыре колеса.

По разбитой лесной грунтовке в глухой полуночный час двигался кортеж, состоявший из целых трех машин. Впереди, указывая путь через паутину многочисленных, ведущих в неизвестность (а чаще всего просто в никуда), то и дело пресекающих друг друга малоезжих проселков, ехал полноприводной «мерседес» — угловатый, черный, как эта ненастная осенняя ночь, и сверкающий, как глыба полированного антрацита. Он шел на опасной скорости, лишь изредка прожигая мрак короткими кроваво-красными вспышками тормозных огней, безжалостно убивая дорогостоящую подвеску. За ним с трудом поспевал ярко раскрашенный микроавтобус скорой помощи. Его мигалки не горели, сирена молчала — здесь некого было прогонять с дороги, кроме ежиков, — но скорость, заданная головной машиной, прямо указывала как на степень спешки, так и на размеры суммы, полученной бригадой медиков за этот внеурочный экстренный выезд.

Колонну замыкал серебристый «лексус», так густо осыпанный опавшей листвой, словно простоял в лесу добрых полдня. Сырые от ночного тумана листья прилипли к влажному железу и стеклу; «дворники» сдвинули их в стороны, к боковым стойкам кузова, и они обрамляли ветровое стекло, напоминая декор, старательно, но неумело нанесенный продавщицами на витрину захудалого провинциального магазинчика в преддверии Дня знаний — первого сентября. В другое время и при иных обстоятельствах водитель «лексуса» ни за что не тронул бы машину с места, не приведя ее предварительно в надлежащий вид. Но сейчас было не до того, да и пассажир, который мог бы сделать резкое замечание по поводу поданного к подъезду хлева на колесах, сейчас ехал в другом автомобиле и был занят другими делами, куда более важными, чем демонстрация начальственной спеси.

В салоне «скорой» горел яркий свет. Пристегнутое ремнями к подвесной койке, опутанное проводами и трубками тело пациента было по самый подбородок укрыто простыней, на которой темнели бурые пятна подсыхающей крови. Голову украшала толстая марлевая чалма, по контрасту с которой покрытое разводами кровавой грязи лицо выглядело особенно темным и страшным. Правая рука пациента тоже была забинтована и взята в пластиковый лубок; в вене левой торчала укрепленная с помощью пластыря игла, через которую в зависший между жизнью и смертью организм поступала кровь. Помощь подоспела вовремя, и то, что группа крови была известна заранее, оказалось очень кстати: без срочного переливания пациент вряд ли дотянул бы не только до клиники, но даже и до шоссе.

Цепляясь за ремни и поручни, чтобы не слететь с узкого и неудобного бокового диванчика, Черемис смотрел в осунувшееся, мертвое лицо своего шефа и мучительно гадал, правильно ли поступил, сделав то, что сделал.

При этом он отлично понимал, что гадать поздно: выбор сделан. Да и был ли у него выбор? Если подумать, то, пожалуй, нет, не было. Когда угодно, только не в этом случае. Потому что шеф, как обычно, проявил предусмотрительность, хорошенько все обдумал и только после этого позвонил Черемису.

Майор запаса Олег Борисович Иванов родился и вырос в небольшом поселке километрах в двадцати от Йошкар-Олы, за что и был еще в военном училище прозван Черемисом. Для марийца, заброшенного судьбой далеко от родных мест (и, как правило, очень этим довольного), носить кличку Черемис так же естественно, как украинцу в схожих обстоятельствах зваться хохлом, а русскому — москалем. Как и многие его земляки, Черемис был невысокого роста, мелкокостный, большеголовый, но с мелкими чертами лица, отдаленно напоминавшими сморщенное печеное яблоко, чтобы не сказать: мартышечью морду. Некоторые именно так и говорили, и кое-кто из подчиненных за глаза обзывал его обезьяной. Правда, теперь такое происходило значительно реже. Если в армии это еще приходилось как-то терпеть (а что ты им, рекрутам подневольным, сделаешь; чем, кроме наряда вне очереди, можешь напугать?), то теперь нижний чин, неосторожно распустивший язык, рисковал в два счета очутиться на улице с волчьим билетом в зубах и отпечатком подошвы, пусть себе и только воображаемым, пониже спины. Потому что теперь Олег Борисович служил заместителем начальника службы безопасности крупной фирмы, название которой «Париж — Ангара» имело столько же отношения к ее деятельности и месторасположению, сколько навязшее на зубах словосочетание «Лада-калина» — к широко распространенному в средней полосе России кустарнику. Платили здесь хорошо, непосредственный начальник, Петр Кузьмич Стрельцов, был золотой человек (или, по крайней мере, умел таким казаться), так что лишиться такой работы не хотел никто.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению