— Это помощник советника Луцкого? — задумчиво пробормотала, наблюдая за быстро идущим мужчиной. — Куда он так торопится?
Любопытства ради или интуиции, я, быстро шагая, шла по другую сторону улицы, преследуя Глеба Семеновича. Тот, не оборачиваясь, продолжал стремительно идти вперед, прижимая к груди небольшой черный саквояж. А в какой-то момент он скрылся на несколько секунд за грузовиком и исчез! А тот самый саквояж оказался в руках высокого мужчины.
— Он что, воспользовался портальным камнем? — недоумевая, предположила я.
Но что более важно, почему он передал саквояж, который так опасливо прижимал к себе, будто его могли украсть, новому преподу лаборантов?!
Поскольку Хоравский свернул за угол дома, мне пришлось быстро перебежать дорогу и помчаться следом, но стоило шагнуть в переулок, возникло чувство, будто я прошла сквозь воздушную стену, напоминающую завесу. К тому же, улица, на которую словно опустись сумерки, и стоящие в конце тупика несколько крупно сложенных мужчин с кровавыми глазами это подтвердили.
— Более красноречивого: «Не суй свой нос в чужие дела», я еще не видела, — тихо проговорила, делая плавный шаг назад.
Как поступить?
Если выйду за черту барьера, возможно, за мной они не последуют. Хотя чего им стоит убить меня средь бела дня посреди толпы?
Шаг назад помешал сделать ощутимый грохот. Что-то тяжелое спрыгнуло на землю за моей спиной, тонко намекая — путь к отступлению перекрыт, и по сравнению с незвано-прибывшими, компания демонов смотрелась очень даже симпатично.
— Кажется, я угодила в ловушку, — недобро протянула, отступая к стене. — Три демона и два уродливых существа, мордами напоминающие летучих мышей, — прокомментировала увиденное.
Упыри? Это о них говорила Анна?
Продолговатые черно-серые тела размером с легковушку, верхняя часть покрыта чешуей, две конечности, соединенные с перепончатыми шипастыми крыльями. А небольшие пасти только с виду таковыми казались. Стоило одному из предполагаемых упырей ее разинуть, издав рык-шипение, и я увидела несколько рядов острых как бритва клыков.
«Да без шансов!», — подсказала логика.
— Что мне делать? — еле слышно прошептала, в то время как твари начали наступать.
Выставив дрожащую руку вперед, мысленно потянулась к печати, но та больно обожгла, ясно давая понять — оружия мне не получить.
— Только не сейчас! — в ужасе прошептала.
У меня с собой лишь кинжал Анны, но погоды он точно не сделает. Разве что сыграет роль зубочистки, когда эта клыкастая братия мной перекусит.
«Имя, — послышалось спокойное в мыслях. — Спроси мое имя, иначе погибнешь».
— Угрожаешь мне? — ошарашенно прошипела.
«Ты истратила слишком много сил. Спроси»…
— Заткнись! — резко перебила голос духа. — Черта с два, я поддамся на провокацию. Мне просто нужно наполнить кинжал энергией, — быстро заговорила, выхватив из-за спины оружие. — Нужно лишь провести энергию в металл. Я асура, сила у меня в крови, — старалась успокоить расшатавшиеся нервы. — Сконцентрировалась! — приказала себе.
Стоило энергии появиться в руках, как твари скопом помчались в мою сторону.
— Не успею, — выдохнула я и, приготовившись к удару, зажмурилась.
Однако его не последовало, лишь отчетливый хруст, будто что-то сломали.
— Если не хотите сдохнуть, лучше бы вам не тянуть к ней свои лапы, — послышался злобный и до боли знакомый голос.
Распахнув глаза, ошалело уставилась на Влада, он сжимал сломанную руку падшего, что тянулась к моей шее.
— Сол…
— Прочь! — грянуло убийственное, и твари отступили, пятясь назад. — В этой жизни меня зовут Владислав, София, — обернулся он с легкой улыбкой на губах.
— Неважно, какое имя нам давали при рождении, друг для друга мы всегда оставались Солом и Мак, — эти слова вырвались неосознанно. — Но ты прав, — продолжила, набравшись храбрости. — В этой жизни мы другие, ты тот, кто хочет превратить этот мир в руины, а я эгоистично спасти собственную жизнь.
— В желании сохранить собственную жизнь нет ничего предосудительного, — отшвырнув от себя падшего, сдержанно ответил Влад.
— Ты солгал мне… уже дважды, — ровным голосом произнесла, не сводя с него пристального взгляда.
И хоть разумом я понимала, что передо мной стоит совершенно другой человек, сохранивший лишь отголосок памяти Соломона, сердцем я хотела верить, что его чувства все еще сильны.
— Сол…
Вздрогнув всем телом словно от удара, я оцепенела на месте, боясь пошевелиться от той боли, что стрелой пронзила сердце. Перед глазами все расплылось, являя смутные очертания уже знакомого разрушенного домика. В ушах стоял звон, сквозь который пробивался тихий шепот.
А слова уж слишком сложно разобрать.
Это мольба?
Боль, сжимающая сердце, становилась нестерпимой, она будто разрывала изнутри. Его лицо… почему так больно от взгляда на него?
О чем же я забыла?!
«Молю Судьбу и Небеса! — тихий шепот перерос в оглушительный крик. — Я вас молю, не дайте повстречаться в новой жизни с ним. Мои воспоминания, любовь, Македу, именем которой он меня зовет — заберите все! Позвольте нам прожить в неведении кто мы. Подарите шанс на разные пути. Тот шанс, что даровала раз за разом нам судьба, позволь воспользоваться им в последний раз! Я все забуду, я изберу иной от его жизни путь! Молю о шансе… найти нам новую любовь, познать тепло семейной жизни и встретить старость, не погибнув молодыми. Я вас молю, Судьба и Небеса!».
Тяжело дыша, прижала руку к груди, стараясь унять дрожь. К горлу подступил ком, глаза наполнились горькими слезами.
Как… как я могла забыть?
— София? — послышался голос Сола, из-за чего сердце болезненно сжалось с новой силой.
Я и слова вымолвить не успела, когда Влад взял мою руку, а в следующую секунду последовала вспышка портального камня и сильное дуновение ветра.
— Крыша? — огляделась вокруг.
— Тут нам не помешают поговорить, — сделал он шаг навстречу, отчего я отступила на два.
Я наконец-то вспомнила последний миг о прошлой жизни. Когда Сол отдал за меня жизнь, я испытала нестерпимое горе и душераздирающую боль. Боль, которую Сол испытывал всякий раз, когда я погибала. В тот момент я поняла — милосерднее для нас обоих отпустить друг друга. Судьба никогда не мучила нас, она вновь и вновь милостиво давала шанс исправить наш печальный конец.
Я осознала это лишь тогда, ведь отдавая свою жизнь за Сола я не чувствовала боль, только радость от того, что он оставался в живых. Поэтому я молила небеса забрать мои воспоминания, дать возможность жить нам обоим.
Но Сол помнит, впрочем, как вспомнила и я.