Свет мой ясный  - читать онлайн книгу. Автор: Елена Арсеньева cтр.№ 21

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Свет мой ясный  | Автор книги - Елена Арсеньева

Cтраница 21
читать онлайн книги бесплатно

– Зелья целительные просто так не сваришь. Им надобно непременно в том доме настаиваться, где живет немощный, чтоб он духом этим врачевным уже заранее напитывался. Вот уж не знаю, как быть в сем случае? Ежели я снадобья стану готовить у себя дома…

– Об том и думать не смей! – Теперь уже не ладонь, а пухленький кулачок Катерины Ивановны громыхнул по столешнице, что должно было обозначать неукоснительность ее требований. – Сюда тебе доставим все, что надобно, – и будешь жить здесь. У меня. Тем паче, что… – Она запнулась и сочувственно взглянула на Алену. – Тем паче, что тебе все равно идти некуда!

Алена онемела на миг, потом вдруг ощутила, как кровь бросилась в лицо. Стало вдруг так стыдно, до смерти!.. А Катерина Ивановна усмехнулась:

– Ну как ты жить будешь, скажи?

– Коли денег скоплю, так рай себе куплю, – невесело отшутилась Алена.

– Денег?! Не думай, что я вовсе без глаз. Митрий врет, конечно… а может, и не врет. Ты мне жизнь спасла – я тебе хочу добром отплатить. Давай так: ты мне помоги, а я тебе помогу. Живи здесь и делай свое дело, пока не сделаешь.

Алена закрыла глаза. Лицо все еще горело, но холодная печаль уже студила голову.

Нет. Нет… а жаль! Больно уж ладно все складывалось, как по писаному. Но она не сможет. Не сможет! Она не ждала от Катерины Ивановны такой покладистости, и это ее обезоружило. Ведь добрая женщина не знает, кому приют хочет дать! А всплыви Аленины обстоятельства – ей что будет за укрывательство беглой? Нет, надо воротиться в батюшкин дом, жить там тайно, выходить лишь потемну, превратиться в подобие нетопыря: шнырять по задворкам, высматривать, выслушивать, авось Бог пошлет крупицу сведений. И жить – тоже чем Бог пошлет.

– Эй! – послышался рядом встревоженный голос. – Эй, ты что это закручинилась, девица? Или не сможешь горю моему подсобить?

– Я-то смогу, да ты моему – не сможешь, – со вздохом открыла глаза Алена. – Вот зовешь к себе кого ни попадя, а что ты обо мне знаешь? Может, я беглая преступница? Может, я мужа своего ядовитым зельем со свету сжила и меня за то к лютой казни приговорили? Может, меня в яму за то зарыли и помирать оставили?

– Но ведь сейчас-то ты не в яме! – вполне справедливо заметила Катерина Ивановна. – И, как я погляжу, вполне живая!

– А может, я из нее сбежала, из ямины? – огрызнулась Алена, уже не в шутку злясь на свою собеседницу за беззаботность. – И узнай хоть кто-то, хоть этот твой знакомец, Аржанов, про меня – тут мне и конец, опять на дыбу, опять в яму! И заодно тебя за укрывательство припутают – так прижмут, что небо с овчинку покажется!

– Ну, это очень просто устроить! – отмахнулась Катерина Ивановна. – Аржанова больше и ноги в этом доме не будет, тем более что Фрицци при одном его упоминании только что на стенку не лезет. Да ты и сама небось видела! Ишь – вердахтиг, мол, он и вообще натюрлих! Ой, како-ой мужик, матушка Пресвятая Богородица! Ростом – во! – Катерина Ивановна живо вскочила ногами на стульчик, показала под потолок. – Плечи – во! – Она широко расставила руки и от этого резкого движения лишь чудом не свалилась со стула. – Сказывали, он-де баб перепробовал – до умопомрачения. Что у нас, что в иноземщине. Да и не его в том вина – наша сестра сама на него гроздьями вешается. Что же ему делать, стряхивать нас, что ли? – вопросила она, сверкая глазами, исполненными самого пламенного сочувствия к несчастному, замученному женщинами Аржанову, страдающему из-за своей галантности, но ставящему удаль кавалера и служение дамским прелестям превыше всего.

Затем Катерина Ивановна напряженно свела брови:

– Об чем бишь я? – Призадумалась и, наконец вспомнив, радостно крикнула: – Ах, да, об Аржанове! Стало быть, сюда он больше – ни ногой. Фрицу я чего-нибудь навру, не привыкать: мол, ты моя подруга стародавняя, еще с детства: я ведь из Белого города, из посадских, так что, могло статься, мы с тобой по соседним улицам бегали. Это жизнь меня, вишь, в барыни вынесла… а так-то я из простых! – И вдруг, прервав беззаботную болтовню, снова навалилась грудью на стол и, заглядывая в глаза Алены, спросила таинственным шепотом: – Но скажи… скажи, ради Христа, ты и впрямь мужика своего свела со свету? Вот молодчина, ну и молодчина же ты!

– Нет, – сказала Алена. – Нет, Катерина Ивановна, не травила я его, а кто сделал сие, за чей грех я платила, мне неведомо.

– И в яму… – вдруг побледнев и передернув оголенными, вмиг озябшими плечами, прошептала Катерина Ивановна – и опять обрушила кулачок на стол. Посуда запрыгала и долго не могла успокоиться, так что последние слова она произносила под одобрительное дребезжанье порцелиновых мисок: – Но довольно об этом! Было – и быльем поросло! Остаешься здесь – все, не спорь со мной. И вот что, сделай милость, не зови меня больше Катериной Ивановной. Зови Катюшкою. А я тебя буду звать Аленою. И хватит сидеть, давай зови своего благоприятеля, пускай скорей за ослиной мочой бежит. Ее тебе сколько надобно? Ведро? Бочку? Две?

– Четверть кварты [38] довольно будет, – пробормотала Алена толстым голосом, пытаясь не дать вырваться смеху, – но не выдержала: упала головой на стол и зашлась в хохоте.

Катюшка поглядела, поглядела – да и принялась тоже хохотать. В этом удовольствии, как и во всех прочих, она себе никогда не отказывала!

Глава восьмая
«Вчера полюбила другого!»

– Алена! Алена, ты где? Да Алена же!

С испугу выронив исписанные листки, Алена кинулась в парадную светлицу, откуда доносился нетерпеливый голос Катюшки. Та мчалась навстречу, волоча за собой какой-то пухлый узел, и они столкнулись в дверях, непременно стукнувшись бы лбами, не будь Катюшкины юбки столь пышны. Сегодня на ней было новехонькое нижнее платье из шелка цвета levres d’amour, что в переводе с французского звучало обворожительно: «уста любви» – и означало изрядно розовый цвет. Такого же цвета было Катюшкино лицо, в котором царило смятение.

– Где всё? Где зелье?

С этим криком Катюшка подскочила к шкафчику, где, в самом дальнем уголке, стояли две заветные стеклянницы со сваренным Аленой зельем. Из этих стеклянниц во Фрицев кофе ежеутренне отмерялись немалые порции, а вечером ими разбавлялось вино или пиво. Стекляницы были каждая полна до половины. Схватив их и колыхнув темно-желтоватую, словно топаз, жидкость в одном и нежно-зеленую – в другом сосуде, Катюшка недовольно буркнула:

– Эка сколь вылакал, питух чертов! – и, подскочив к распахнутому окошку, проворно вылила обе жидкости прямо в сад.

– Да что приключилось-то? – изумилась Алена. – Фриц обо всем догадался?

– Где ему! – фыркнула Катюшка пренебрежительно. – Небось, ослиной мочи упившись, поглупел, вовсе ослом сделался!

Алена вытаращила глаза. Это было что-то новое… Катюшка всегда с насмешкою относилась к Фрицу и даже называла его подчас «мой дурачок», что, несомненно, немало соответствовало истине, однако таким ядом ее слова никогда не сочились…

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию