Вопль археоптерикса - читать онлайн книгу. Автор: Татьяна Тихонова, Андрей Загородний cтр.№ 27

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Вопль археоптерикса | Автор книги - Татьяна Тихонова , Андрей Загородний

Cтраница 27
читать онлайн книги бесплатно

Опять завывал археоптерикс. Закружил над самолетом…

Хочется назад… Но если так раскисать… если мы все так будем раскисать, то станет еще хуже… Отставить, капитан!

Я бодро сказал вслух:

– Экипаж, подъем! Нас ждут великие дела. Продолжаем рубить просеку под взлетную полосу – это раз. Ремонт машины – это два. А также замечательный завтрак из местной дичи, – буркнул я уже не так жизнерадостно.

Н-да… ответили не сразу. Вот оборвался храп, у кого-то даже со всхлипом. И тишина. Тишина длится… О чем думают?

«Да на хрена нам этот подъем, думают, и на хрена эта местная дичь!»

Вот о чем. Но молчат. Да и мне хотелось не дичи, а хлеба. И каши, пусть и не такой вкусной, как в эскадрилье у Николая Семеновича.

Наконец Константин сказал сонно:

– Вернусь – от Настюхи выползать не буду. Неделю. Месяц… Уйду в крутое пике. Между боевыми. Прошу прощения, товарищ капитан, это я во сне, если что. Брежу.

Хах, разговорчики какие. Проша, слышу, ворочается и сопит. Есть ли что ему сказать по этому поводу? Мыслишки-то никуда не денешь, тоже тревожат, поди, спать не дают, чего уж там.

Лежу, молчу, ухмыляюсь, разговор-то по существу, что и говорить. Враз тумблер переключается с философий упаднических всяких.

– Из такого пике можно и не выбраться. Только с печатью в паспорте, а на кой она, когда война. – Алешка пошарил в поисках папирос. – Черт, курева не осталось, а я все ищу! Настюха – девушка серьезная, как я по твоим отрывочным воспоминаниям понимаю. А я вот думаю, от кого лучше не выползать? От Сони из медпункта или от Верочки? Соня… интеллигентная больно, будем ходить вокруг да около, время тратить, еще стихи потянет читать… А Верочка что-то надоела. Даже отсюда, от птеродактилей, вот такой вот взгляд на наши, значит, отношения…

«Соня… Да Соня на тебя как на ежа смотрит…» – возмутился я внутренне, вслух же сказал:

– Софья Павловна мужчин пока еще, по всем приметам, как подвид не различает. Мы для нее потенциальные раненые, не больше. Придется тебе, Алексей, ранение получить и в ее распоряжение для начала поступить.

– Голова повязана, кровь на рукаве, – ухмыльнулся Галюченко. – Был я как-то, в самом начале войны, несильно раненный. В мякоть, в плечо споймал пулю. В лазарет определили, лежу, мух не давлю, знай обеды с ужинами да завтраками лопаю. Была там одна, глаза тревожные, глянешь, беда, ох привык я тогда к ней, руки золотые, как перевязки делала…

Народ, лежа на полу «ланкастера», глядя в потолок кабины, заржал. Посыпались уточнения о частоте и дислокации перевязки.

– Вот дураки-то, – заложил мечтательно руку за голову Галюченко, – я ж к ней как к дочери.

Градус смеха повысился. А Константину неймется:

– Проша, а ты чего молчишь? Тебе стихов много знать надо, вокруг, поди, одни профессорши?

К Проше подбирается. Тот молчит.

– Оставь парня, – встревожился Галюченко.

– А я чего, я ничего, – хитро отступил Константин. Лица его я не видел, но представлял: глаза шальные, по потолку бегают, а еще – нога на ногу… Поднялся, посмотрел – точно, в позе мечтателя лежит, по груди пальцами барабанит и говорит: – Привередливые они, эти профессорши. И дочки профессорские. На дачи к нам приезжали, жили все лето. Сестры. Ох, старшая красивая была, и шляпа с ремешком тоненьким на шее. Соломенная, она у нее слетала всегда. А младшая тоже ничего, только больно щуплая, наверное, умная очень, любила рыбачить с отцом. Профессор на стульчике усядется, а она по колено в реку войдет и удочку, что наш дядя Миша, боцман на буксире «Яростный», закидывает. А платье мокрое облепит ее всю. Просвечивает.

– Я всегда думаю, что они это специально делают, – вставил Алешка. – Ну что она, не знает, что платье намокнет? И прозрачное будет? Засада это, Константин, засада.

– Да нужен он ей был, профессорской дочке-то, – усмехнулся Галюченко. – Зачем ей на него силки расставлять?

– Значит, поблизости был какой-нибудь ассистент, – невозмутимо возразил Алексей.

– Да плевать она хотела на всех, – вдруг раздался голос Проши, – если она так замечательно рыбачит. Рыбак же он про все забывает, вот и она забыла.

– Ишь ты, психология, значит, – уважительно сказал Галюченко.

– Вот ты, Проша, ушел-таки от ответа, увильнул, – продолжил Костя, но уже не очень настырно.

– Оставь, – вдруг строго сказал Алешка, – у человека, может, все серьезно, а ты донимаешь.

– Серьезно, – сказал в наступившей тишине Проша и улыбнулся.

И мы все как придурки разулыбались. Отчего так получилось, не знаю. Искренне он так это сказал. И ржать расхотелось. Вспомнилось что-то школьное, далекое, утреннее и выпускное. Настоящее. Наверное, каждому свое вспомнилось. Никто не сказал больше ничего, стали вставать. А на душе тепло еще долго было от этого Прошиного «серьезно».

Выбрались на площадку перед «ланкастером». Жарища уже адская. Сегодня особенное пекло, но наконец-то собирались тучи. На востоке туманом заволокло, хмарь душная повисла. И насекомые совсем одурели.

– Я на озеро, кто со мной? – спросил я.

Пошли все. Искупаешься и человеком себя чувствуешь. Вода в озере теплая, пахнет так себе, зато пресная. До моря шагать далековато, каждый раз не находишься, и, даже если забыть про зверей плавучих, купаться в соленой воде – себе дороже, соль на таком солнце кожу разъедает.

Выбрались из воды и пошли назад. Пять минут ходу, как раз к завтраку.

Галюченко накануне приготовил пяток лишних тушек печеных птеродактилей, которых я взялся разогреть, когда придет время. Их и холодными можно слопать, но особенно холодного в этой местности не бывает. А вот сладкого – охота, и соли нет – с этим ничего не поделаешь, морской полно вокруг, но она горькая, как хина. Сгущенку из запасов уже ликвидировали…

Смотрел я иногда на экипаж свой и думал, что мне здорово повезло свалиться сюда именно с ними. Вот посмеялись, и легче на душе стало. Можно дальше идти просеку эту рубить.

Глава 22
Полет шмеля

Проша с Петром Иванычем работали с утра на просеке. Топор-то один – приходилось меняться. С утра двое уходили на вырубку, остальные – на «ланка-стер». Мы, вместе с Алексеем и Костей, в шесть рук попытались разогнуть порванную обшивку и залатать дыры. Штурман с радистом – на крыле, а я соорудил подобие стремянки и подхватывал снизу. С «ланкастера» хорошо было слышно, да и видно неплохо, как работали дровосеки – работали тихо и слаженно, срубали и оттаскивали в сторону небольшие деревца. Но вдруг Проше показалось, что одно дерево упадет не так, как надо. Петр Иваныч вот уже с полчаса отмахивался от него словесно, как мог, и уже, видно, был не рад, что позвал физика подсобить с его научными методами.

– Да засунь ты его в… – в сердцах воскликнул борт-стрелок в итоге и пояснил это решение убедительной нотой: – Чи я деревья не рубил, ляжет за милую душу, куда скажем!

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию