Утраченный дневник Гете - читать онлайн книгу. Автор: Людмила Горелик cтр.№ 27

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Утраченный дневник Гете | Автор книги - Людмила Горелик

Cтраница 27
читать онлайн книги бесплатно

«У Иры, наверно, зарплата маленькая, — подумал Полуэктов. Она уже успела рассказать, что сейчас в отпуске, но вообще-то работает в Техносате, бумажки перекладывает. — А у меня хорошая зарплата», — почему-то вспомнил майор, жалостливо глядя, как Жужа вылизывает крошки, и даже покраснел — так его эта мысль смутила.

Голова у майора болеть перестала, с Ирой было весело и спокойно.

«Какая она легкая, контактная», — думал Полуэктов. О деле почти не говорили. Он и про ключи Аргуновской забыл, не спрашивал. И Ира про дело вспомнила только в самом конце прогулки. Спросила:

— Толя, а неужели Лукин и впрямь убил?

На что Полуэктов ответил честно:

— Вряд ли. Отпускать будем.

А больше ничего не добавил. Про ключи он к этому моменту совсем забыл.

Глава двадцать пятая
Дарственная надпись

Потапов явился очень быстро. Таня с Еленой Семеновной только начали чай пить. Они уже переместились в квартиру Шварц, Елена Семеновна заварила чай и разогрела в микроволновке вчерашние пирожки. Накрыла стол в комнате. Книгу Эккермана они, конечно, захватили с собой. Она лежала на компьютерном столе, открытая на варварски выдранном титуле и вопияла к возмездию. Титульный лист был выдран, конечно, ради надписи, которую дарительница сделала на нем для своей подопечной. В этой дарственной надписи похититель увидел некие важные для него сведения… Таня примерно помнила эту надпись и уже несколько раз пересказала ее Леле. Надпись была какая-то загадочная и от повторений не прояснялась.

Потапов, войдя в комнату, сначала собралсябыло скромно сесть в уголке, но потом согласился переместиться за стол и даже чаю выпил. Таня между тем по его просьбе еще раз сообщила все, что знает о книге, и особо подробно пересказала содержание записи на титульном листе.

— Надпись была не то чтобы уж очень красивая, — говорила Таня. — Я имею в виду, конечно, не почерк… Знаете, бывают такие красивые, прочувствованные поздравления… А это было и не поздравление, а такое… Напутствие, что ли. На немецком языке. Елизавета Григорьевна предупреждала, что надо хранить свой дом. Ну, она ведь дарила квартиру — об этом, видимо… Или чтобы Соня осторожнее была… В общем, там была цитата из Гете, на немецком — мне Софья Дмитриевна перевела и пояснила, что это из «Вильгельма Мейстера». Что-то такое: в скале или в гнезде рядом с водопадом живут драконы… Посмотреть у Гете можно и уточнить — это «Песня Миньоны». У Аргуновой уже с головой было не так хорошо в это время, она всего боялась, и вот Софью Дмитриевну предупреждала, значит: бойся драконов. Но Софья Дмитриевна хранила, дорожила памятью…

— Интересно… — встряла Шварц. — Дарит Эккермана, а цитата из «Вильгельма Мейстера». Почему она эту цитату выбрала?

— Может, потому что ей была близка Миньона? — спросила Таня; все ж она была учительница литературы. — Елизавета Григорьевна ведь тоже очень несчастливой была в жизни. Она многое утратила.

Пока образованные дамы беседовали, Потапов сидел, опершись на руку, погруженный в раздумье.

— Вы ведь в прошлый раз упоминали, что Аргунова после войны несколько лет в крепостной стене жила? — обратился он наконец к Тане.

— Точно! — воскликнула и Шварц. — Это может быть намек на жилье в крепостной стене. Она ведь в башне жила? А где, в какой башне?

Таня задумалась:

— Не знаю… Об этом Софья Дмитриевна не рассказывала. Хотя сама она, наверно, знала, но как-то конкретно речь не заходила. Говорила просто, что в башне…

Поблагодарив за чай, Потапов строго предупредил, чтобы женщины о находке никому не рассказывали: болтовня лишь помешает расследованию.

— И Пашке нельзя? — спросила Таня.

— Никому! — ответил Порфирий Петрович. Потом сказал, что дома у него есть дела, и ушел. А женщины еще долго обсуждали находку. Зачем был вырван титульный лист? Неужели это сделал убийца? И при чем здесь вообще Гете? Что за дракон? Конечно, если говорить о деньгах (а ведь грабители за ценностями всегда гоняются), это, спрятанное, может оказаться каким-то чуть ли не прижизненным изданием… не станет же грабитель такую жуткую охоту с убийствами вести за обычной книжкой… Думали и о содержании дарственной надписи. Или надпись такая странная, потому что у Елизаветы Григорьевны уже не очень было хорошо с головой, когда писала, или же, наоборот, она что-то в этой записи зашифровала. Да так, что Софья Дмитриевна жизнь прожила, не поняв. Если это намек, то, скорее всего, в той башне крепостной стены, где Аргунова жила, она спрятала нечто ценное. Сохранившихся башен в смоленской стене восемнадцать — неужели все осматривать?! А в какой она жила, вот в чем вопрос! Аргуновская-то знала, конечно… Как жаль, что Тане не показала!

Долго ломали голову, Таня и забыла, что ей домой пора.

А потом позвонил Пашка!

— Таня, я дома, — сказал он.

Глава двадцать шестая
Порфирий Путято ведет повторное расследование. Осень 1917-го

Весной 1917-го Порфирию Порфирьевичу исполнилось тридцать лет. Он — уже в третьем поколении семьи Путято — занимал место следователя в Петербургском полицейском ведомстве. И отец, и дед Порфирия до особо больших чинов не дослужились, однако репутацию все Путято в ведомстве имели хорошую.

Начался 1917 год беспорядками. В Петербурге неспокойно было. Матросня бесчинствовала, даже на полицейских нападали. Чем-то все это кончится?! Порфирий Порфирьевич, как обычно, вел порученные дела, ходил в присутствие. В самом начале августа ему передали дело о произошедшем три года назад убийстве начальника Смоленской почтово-телеграфной конторы Штальберга — пересмотреть в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, в соответствии с поступившим заявлением.

Дело было сложное и интересное. Едва начав им заниматься, Порфирий ахнул. Владимир Федорович Львов, один из основных свидетелей, состоял в Петербургской охранке. В 1913-м, после провала здесь, в Петербурге, его отправили в Смоленск, от греха подальше. Тогда Львов исполнял роль провокатора в кружке левых эсеров, соратники по кружку его разоблачили, но его успели перевести — из Петербурга он просто исчез, избежав таким образом полного разоблачения. Конечно, три года назад эти данные были недоступны, смоленская полиция о подобном и догадываться не могла. Теперь, когда правительство сменилось, когда настало время свобод, Петербургская охранка легко выдала следователю Порфирию Путято документы на провокатора Львова.

Порфирий погрузился в изучение дела. Ему быстро стало ясно, что Батурин осужден и отбывает каторгу безвинно. С учетом новых, приложенных к прошению о пересмотре свидетельских показаний телеграфиста Езвитова и горничной Мяченковой было очевидно, что улики указывают более всего на Львова. Мотив требовал уточнений, но направление работы угадывалось легко: Штальберг незадолго до убийства ездил в Петербург и мог узнать о деятельности Львова в охранке. Львов убрал таким образом нежелательного свидетеля.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию