Слегка покачиваясь на дрожащих ногах, Тедрос начал повторять вслед за священником слова древней клятвы:
– Пред тобой, Владыка, избравший меня и возложивший волю свою на главу мою, клянусь хранить честь Камелота и защищать его от всех врагов, внешних и внутренних. Клянусь всегда быть светильником, озаряющим путь к царству света…
Как и предупреждал старик-священник, некоторые слова древней клятвы казались Тедросу странными, заставляли спотыкаться на них, порой он не понимал смысла того, о чем говорит и в чем клянется. Умом не понимал, но величие момента хорошо чувствовал сердцем. Подумать только, всего несколько лет назад он был мальчишкой-первокурсником школы Добра и Зла – глупым, хвастливым, задиристым и ужасно неуверенным в себе.
Теперь это мальчик становится королем.
Вскоре станет мужем.
А со временем – и отцом.
Тедрос молча давал себе клятву, что будет образцом во всех этих трех ипостасях, достойным преемником своего отца, о котором постоянно помнил и охотно отдал бы все, что угодно, за возможность еще хоть раз увидеть его, прикоснуться к нему, перемолвиться хотя бы словом…
Священник надел корону на голову Тедроса. Из глаз юноши по щекам покатились слезы, а толпа зашумела – послышались восторженные крики и громоподобные аплодисменты, которые не смолкали еще долгое время после того, как Тедрос сумел успокоиться и взять себя в руки.
– А теперь, – похлопал его по плечу священник, – вам нужно закончить коронацию и официально подтвердить свое право называться королем, сынок. Для этого вы должны пройти испы…
– Вы не будете возражать, если я сначала скажу несколько слов? – спросил у священника Тедрос. – Я хочу обратиться к своему народу.
– Вообще это несколько против традиций – обращаться к народу до того, как полностью завершена церемония, особенно если учесть, что вас отсюда никто не услышит.
В этот момент что-то упало сверху, с неба, прямо на складки слишком большой, не по росту, мантии Тедроса. Это была маленькая пятиконечная белая звезда, точно такая же, как та, которую Мерлин положил в память об отце Тедроса на могилу короля Артура в Авалоне.
– Странно, – сказал Тедрос, внимательно разглядывая звездочку. – Зачем, интересно, эта звездочка свалилась на меня?..
И – о чудо! – эти слова Тедроса громко разлетелись далеко по всей округе.
Толпа ошеломленно ахнула, священник тоже был потрясен, а вот Тедрос оставался спокоен – он точно знал, откуда явилось к нему это волшебство.
Он поднял голову и с улыбкой прошептал, глядя в бескрайнее голубое небо:
– Спасибо, Мерлин.
После этого он поправил волшебную звездочку так, чтобы ему удобно было говорить, и набрал в грудь воздуха.
– Думаю, с моей стороны было бы очень невежливо смотреть отсюда, сверху, на всех вас и даже не поздороваться с вами, – заговорил Тедрос, и его мощный, усиленный звездочкой голос звучным эхом раскатился над всеми ближними холмами. – Поэтому… э… здравствуйте! Меня зовут Тедрос. Добро пожаловать на… э… шоу!
В ответ – гробовая тишина.
– Ладно. Собственно говоря, вы знаете, кто я такой. Тот самый мальчишка, что стоял здесь когда-то и вертелся не переставая, пока к вам обращался с речами мой отец… Я тот же самый мальчишка, только немного повзрослел. И, надеюсь, стал выглядеть немного лучше.
В толпе прокатился первый робкий смешок.
Тедрос улыбнулся, чувствуя, что его контакт со зрителями налаживается. Они уже были готовы слушать его. Они хотели узнать, что он скажет. Они желали ему успеха.
Он поискал глазами Агату, сидевшую в ложе под помостом, но солнце светило ему прямо в глаза, не давая рассмотреть лица. Ему очень хотелось, чтобы Агата была сейчас рядом с ним. Ее не было, но после того, что им пришлось пережить вместе, Тедрос привык чувствовать Агату сердцем даже на расстоянии и сейчас мысленно обратился к ней: подскажи, что я должен говорить дальше?
И моментально получил ее мысленный ответ: говори правду – что ты сейчас чувствуешь, о чем думаешь, чего желаешь. Говори обо всем, но только правду.
Тедрос снова набрал в грудь воздуха и продолжил:
– Когда я мальчишкой стоял здесь рядом с моим отцом, весь мир для меня делился на черное и белое, на Добро и Зло. Но потом, когда учился в школе, я понял одну очень важную вещь: никто не может сказать наверняка, что хорошо, а что плохо, до того, как будет поставлена последняя точка в конце истории. Никто не знает, каким будет этот конец – счастливым или нет. В жизни все непредсказуемо, и единственное, что нам дано, – это возможность постоянно, каждую минуту совершать свой выбор, решать, что тебе больше всего необходимо в данный конкретный момент. Такой момент настал для всего Камелота. Я, как и вы, понимаю, что Камелот сейчас совсем не тот, каким был в счастливые годы моего детства. Он перестал быть блистательным королевством, на которое равнялись, которому завидовали многие и многие другие. Улицы Камелота стали грязными, люди голодают – такое ощущение, что здесь до самого основания прогнило буквально все. Даже в королевских апартаментах облупилась краска на стенах и воняет плесенью. Разумеется, преступники, которые довели страну до такого состояния, будут отстранены от власти и строго наказаны, но этого будет совершенно недостаточно, чтобы решить наши с вами проблемы. Даже сумей мы оживить моего отца, короля Артура, он тоже не смог бы ничего исправить здесь в один момент, как по мановению волшебной палочки. Нет таких палочек у королей, понимаете? И еще запомните одну очень важную вещь. Директор школы Зла до своей гибели успел навсегда изменить Бескрайние леса. Он стер, размыл четкую линию, прежде разделявшую черное и белое, ложное и подлинное, Добро и Зло. Теперь враги легко прикидываются вашими друзьями, а друзья на поверку оказываются злейшими врагами. Живой пример тому – наш с вами родной Камелот, все еще привлекательный со стороны, но насквозь прогнивший изнутри.
Люди слушали Тедроса с восторгом, боясь пропустить хоть одно его слово, старались не шевелиться и даже, кажется, не дышать.
– Возможно, я слишком юн. Возможно, я слишком неопытен. Но я верю своему чутью, своей интуиции, – продолжал Тедрос, все сильнее ощущая растущую уверенность в себе. – Инстинкты, на которые я опираюсь, помогали мне находить пути к спасению, когда Зло направляло мне в сердце свой меч или прицеливалось снести мне своим топором голову с плеч. Интуиция помогла мне выбрать лучшую из всех принцесс, которая вскоре станет вашей королевой.
Все вслед за Тедросом повернули головы, чтобы взглянуть на Королевскую ложу. Сидящие в ней вельможи расступились, и Агата оказалась стоящей в одиночестве в ярком луче падающего на нее солнечного света.
Тедрос улыбнулся, ожидая аплодисментов.
А их не было. Тишина.
Зеваки смотрели на бледное, призрачное лицо Агаты, ее слегка выпученные темно-карие глаза, буйную шапку черных волос. Смотрели на нее так, словно она была то ли самозванкой, то ли невзрачным дублером той замечательной принцессы, о которой говорил им Тедрос, смотрели так, словно не могли поверить, что вот это и есть та знаменитая Агата, чья сказка становится все более популярной во всех Бескрайних лесах. Может, произошла какая-то ошибка? Но затем все рассмотрели сверкнувшую в густых волосах этой страшненькой ведьмы диадему – ту самую, что подарил когда-то своей жене покойный король Артур, – и все сомнения отпали. И тогда на смену гробовой тишине пришел нарастающий то ли удивленный, то ли недовольный гул голосов.